Противилось сознание движенью, Пред входом, словно смертною волной, Души ладони к сердцу охладели, Свет Неба оставляя за спиной, Харон, с энтузиазмом, улыбался, Кормилом правя в вотчину свою, Я шёл под землю, хоть судьбе не сдался, И не погиб ни в хвори, ни в бою, И тьма своею влагой поглотила, И гулкой окружила тишиной, И взор широкий, вовсе, погубила, Взгляд обратив фонарною иглой, Она скребла по глине меж камнями, В тоннели убегающих ходов, Ища опору в углубленьи ямы, И свет Небесный в толще потолков. Я кончился, в той сути, что явилась Под землю, отрываясь от земли, Но что-то ожило и пробудилось, Когда забрезжил солнца свет вдали, И вот из чрева, сызнова рождаясь, Навечно ненадолго умерев, Душа стремилась к Небу, улыбаясь, Быть может, на немного постарев. Простор, широкий ветер, растекаюсь По удали распластанной Земли, И в жизнь свою, по-новому, влюбляюсь, И Месяц улыбается вдали, Родившийся, как я теперь, недавно, Пройдя сквозь тишину и темноту, И юностью укутанный, забавно