По обе стороны дорожки высились ухоженные и даже выстриженные в форме животных кустарники.
Пройдясь меж ними, я наугад свернула на очередное ответвление тропинки и, к полной своей неожиданности, вышла в дивной красоты сад, где дурманящее пахли пышные кусты сирени.
Я не удержалась, чтобы не подойти ближе и не отломить одну самую ароматную ветку – уткнулась в нее лицом и вдохнула поглубже аромат. Право, если я когда-нибудь покину Россию, то немногое, по чему я буду скучать, так это здешняя весна. Да, весна в Париже это одно из самых чудесных явлений на Земле: с ее яркими красками парковых цветов, пестрыми нарядами дам, игрой солнца на мостовых. Весна в Париже ни в коей мере не может сравниться с весной в каком-нибудь пригороде Пскова, но… отчего-то именно здесь у меня перехватывало дух и хотелось беспричинно улыбаться…
Я услышала шорох шагов за спиной и резко обернулась: в сад входил молодой человек – темноволосый, курчавый и смуглый в заляпанных грязью сапогах и несвежей алой рубахе. По-видимому, это был русский крестьянин или даже le bohémien[1], которых я прежде никогда не видела, живя в Петербурге, и которых Ольга Александровна настоятельно советовала нам сторониться, потому как никогда не знаешь, что у них на уме.
И правда – увидев меня, молодой человек даже не поклонился, а в глазах его было скорее любопытство, чем почтение.
— У меня есть пятилистник – хотите подарю? – сказал вдруг он.
Он смотрел на меня с прищуром, будто оценивал. Поразительная бестактность! Вероятно, воспитаннице Смольного следовало бы вспыхнуть, посмотреть на него презрительно и тотчас пойти нажаловаться хозяевам. Но это было слишком не в моем характере: я, увы, слишком интересуюсь проявлениями человеческой природы – потому я решила поддержать беседу.
Я знала значение слова «пятилистник», но понятия не имела, что сей цыган под ним подразумевал. Русские постоянно говорят одно, а думают другое – постичь ход их мыслей невозможно.
Поэтому я только ответила со сдержанной улыбкой:
— Благодарю.
Молодой человек приблизился ко мне еще на два шага, отер руку о штаны и – подал мне крохотный цветок сирени, на котором было не четыре лепестка, как обычно, а пять. Теперь только я поняла, что он имел в виду под «пятилистником» и, невольно улыбнувшись, взяла цветок с его ладони, с любопытством разглядывая.
— А что вы будете загадывать? – снова спросил говорливый парень.
— Что? – отвлеклась я от цветка.
— Говорю, что загадывать будете! – напрягая голос, почти прокричал тот. – Нужно желание загадать над пятилистником, и оно сбудется тогда!
Почему местные считают, что если будут кричать, то иностранцы поймут их скорее: будто у меня проблемы со слухом, а не языковой барьер.
В ответ я пожала плечами и осмотрелась, раздумывая, чего бы мне сейчас хотелось.
— Пожалуй, я загадаю, чтобы дождя больше не было, - медленно и осторожно произнесла я. Кажется, это была самая длинная фраза на русском, которую я озвучила вне классных комнат.
Парень скрестил руки на груди и удовлетворенно покачал головой – видимо, мое желание ему понравилось.
— Головастая вы, барышня, сразу видно. Девки-то молодые все женихов себе загадывают, а у вас, видать, и так от женихов отбоя нет.
Признаться, я почти ни слова не поняла из сказанного, но, кажется, он затронул тему женихов, чем явно позволил себе лишнее. И продолжал:
— Так вы, значит, та француженка и есть?
— Оui, - отозвалась я с улыбкой.
Парень тотчас расхохотался:
— Это я знаю, это «да» означает! Значит, француженка… А посложнее что-нибудь можете сказать?
Я пожала плечами, приходя к мысли, что у меня, кажется, получается поддерживать беседу на русском. Ольга Александровна, несомненно, была бы довольна, а вот мне самой было не очень приятно, что местные считают меня чем-то вроде диковинного зверька.
— La betise est de deux sortes: le silence et bavard[2], - произнесла я с улыбкой, выполняя его просьбу.
Мужчина начал было повторять, коверкая французский, а я подумала, что если он переведет и эту фразу, то получится, пожалуй, некрасиво, так что я быстро сделала легкий реверанс и попрощалась.
