Как же археологи отличают «ранние, скифо-сарматские» погребения от «поздних, печенежско-торкско-половецких»? Замечательно логичен, честен, а потому и убедителен, например, подход известного археолога А. О. Добролюбского, почти всю свою жизнь изучавшего древности скотоводческих племен Восточной Европы. Археолог А. О. Добролюбский пишет: ««Позднекочевническая» (печенежско-торческо-половецкая) серия (Х-ХIII вв.) представлена почти исключительно одиночными впускными погребениями мужчин-воинов, часто сопровождаемых остатками коня. Способы уложения лошади в могилы довольно разнообразны. Это - либо «чучела» (конечности и череп в «анатомическом» порядке), либо полные остовы коней в разных положениях, которые сопровождают умершего в общей или в отдельной ямах». «Основной инвентарь в могилах - это остатки конской сбруи и оружия - кольца, удила, сабли, наконечники стрел, накладки на луки и колчаны, реже - остатки кольчуг. Если лошадь не уложена, а инвентарь немногочислен, то такие погребения считаются «бедными». Керамики нет вообще - в исключительных случаях отмечены невыразительные лепные горшки или их фрагменты. Женские погребения (определяемые по инвентарю) достоверно не выделяются. Богатые погребения (с золотом и другими признаками «исключительности») появляются лишь к XIV в. Тогда же появляются и женские захоронения с зеркалами и ножницами. Ни в одном случае не обнаружено компактных могильников, которые можно было бы уверенно связать с печенегами, торками или половцами». «В погребениях мужчин-воинов сармато-аланского массива наборы оружия функционально сопоставимы с «позднекочевническими». Они также, помимо оружия, сопровождаются предметами конской сбруи. Ни один комплекс не представлен захоронением коней, очень редко - их отдельными костями». «Не мала доля женских погребений, определяемых по инвентарю, сравнительно высок процент богатых погребений кочевой знати». «Если попытаться формально воссоздать печенежскоторческое и половецкое общество Х-ХШ вв. лишь по данным погребального обряда (т. е. по общепринятым в археологии правилам реконструкции), то мы обнаружим, что оно состояло исключительно лишь из воинов-всадников и не имело ни женщин, ни кочевой знати». «Получается, что это общество - всадники, сопровождаемые нищими толпами, - безостановочно передвигалось с места на место по причерноморским степям, не оставляя после себя никаких археологических следов, кроме одиночных могил. Число «бедных» захоронений очень велико, хорошо укомплектован и «средний» слой. Никакой посудой они не пользовались вообще. Таков, в общих чертах, инвариант «позднекочевнической» серии. Надо сказать, что он соответствует нашим обиходным представлениям о «диких» кочевых ордах, которые донесла до нас письменная традиция». «Но им не соответствует «сармато-аланская» серия - не менее «дикая», в таких же представлениях. По тем же формальным признакам обрядности, сарматы и аланы лошадьми не пользовались, а лишь использовали их изредка, как жертвенную пищу. Зато у них было множество знати и женщин, в том числе и очень богатых. Все они ели и пили из богатой и разнообразной посуды. «Средний» слой также укомплектован неплохо. А вот «бедных» почти нет. Это, также в общих чертах, - инвариант сармато-аланской серии». «Вряд ли нужно добавлять, что описанных типов обществ почти никогда не бывает. Это означает, что налицо выраженная археологическая «недокомплектность» обеих типологических серий-совокупностей (инвариантов). И если (абстрагируясь от датировок) их типологически совместить в единый массив и рассматривать как «максимальный инвариант», то мы увидим совершенно «нормальное» общество кочевников с вполне гармоничной половозрастной и вертикально-социальной организацией, бытом и культурой. Типы погребальных сооружений «поздних кочевников» остаются сходными с сармато-аланскими. Но при этом они заполняются многочисленными женщинами, конями, предметами быта, мелким и крупным рогатым скотом и т. п. и «дополняются» знатью, могильниками, а также оседлым окружением». Ученый выдает здесь великую тайну археологов-академистов, рассудивших очень просто: богатые инвентарем погребения принадлежали скифо-сарматам, «ранним кочевникам», а бедные – «кочевникам поздним», тюркам. Такой подход позволил поделить надвое археологический инвентарь, принадлежавший тюркским племенам, обитавшим в Восточной Европе, и приписать их богатые погребения мифическим «североиранцам». То, что во всех этих могилах похоронены представители одного и того же этноса, а отличия в инвентаре отражают имущественное и социальное неравенство погребенных, ученым и в голову не приходило. Вот и получилась очередная нелепость: все скифо-сарматы были богачами, имевшими жен, а все печенего-половцы – холостыми бедняками. Вывод археолога полностью правомерен: «Никакие классификационно типологические археологические соображения не мешают полагать, что перед нами единый хронологический массив памятников. Конкретно это означает, что сармато-аланская серия может являться археологически «ущербным» дубликатом (или «фантомом» - в терминологии А. Фоменко) печенежско-половецкой серии. А это, в свою очередь, может означать, что все памятники, воспринимаемые нами как сармато-аланские, относятся к Х-ХIII вв.».
А.О Добролюбский. Великое перерождение народов
Джуртубаев. Происхождение карачаево-балкарского и осетинского народов
#археология #скифы #сарматы #аланы #тюрки #печенеги и половцы