О том, какими качествами должен обладать педагог, можно ли принуждать детей к занятиям, чем современные дети отличаются от прежних поколений и почему IT побеждает искусство, поговорили с Татьяной Владимировной Белоглазовой, преподавателем игры на фортепиано со стажем более сорока лет.
— Сколько лет Вы учите детей играть на фортепиано?
— Уже 42. Сразу после учёбы я пришла сюда, в Белгородский Дворец детского творчества. Два года я была концертмейстером на гимнастике. Со временем у меня появились ученики — восемь маленьких деток. Потом я полностью перешла к педагогической деятельности.
— Сколько всего учеников учились у Вас? Ведёте статистику?
— Много. Сложно сказать точное число. Думаю, больше ста.
Со многими мы до сих пор общаемся. Некоторые мои ученицы уже стали бабушками. Есть ученики, которые приводят своих детей, племянников.
— Что вы считаете своим главным педагогическим достижением?
— Саша Резван — моя ученица, которая закончила обучение примерно восемь лет назад, иногда приходит ко мне и говорит: «Я так хочу поиграть. Можно?» Она приходит с нотами и играет программу, которую мы учили, и что-то новое, своё. Она продолжает заниматься музыкой, не бросает. И это не единичный случай. Для меня большая радость, что выпускники продолжают занятия музыкой.
— Расскажите о наиболее впечатляющих достижениях Ваших учеников.
— Две мои ученицы и стали музыкантами — Это Света Тарасовская и Таня Деревянко. Недавно Григорий Романовский стал лауреатом I степени в международном конкурсе «Гордость России».
Ещё был среди моих учеников совершенно уникальный мальчик — Егор Шатунов. Его бабушка — моя подруга, попросила показать внуку, как играть «К Элизе». «Покажи ему две-три ноты, он быстро запомнит». Когда я начала заниматься с ним, я поняла, что мальчик на удивление трудолюбивый.
Ему не сразу купили фортепиано, но когда это произошло, он играл по восемь часов.
Сейчас он учится в музыкальном училище.
— Далеко не все дети с радостью часами сидят за инструментом. Историй о том, что ребёнка приходится заставлять заниматься всё же больше. Известно, что отец запирал Никколо Паганини в чулане и не давал есть, пока тот не сыграет гаммы. Всемирно известный пианист и педагог Владимир Крайнев писал, что мать хлестала его тряпкой, чтобы он занимался, за что спустя годы он признаётся ей в благодарности. Как вы считаете, стоит ли принуждать детей к занятиям насильно?
— Это очень зависит от уровня занятий. Если всё идет к тому, что ребёнок будет строить музыкальную карьеру, без этого, как мне кажется, не обойтись. Очень сложно заставить себя. Заставить ребёнка. Заставить себя, чтобы заставить ребёнка.
Редкий ребёнок занимается часам сам, чтобы его не принуждали. Приходится каким-то образом заставлять ребёнка.
Иной раз приходится уговаривать: «Видишь, ты сыграл пять-шесть раз, и стало гораздо лучше».
— Когда дети приходят к Вам на занятия, и вы остаётесь наедине, наверняка они очень искренни, делятся ситуациями, которые происходят в семье. Вы можете выделить какие-то главные ошибки современных родителей?
— Это настолько личное, об ошибках родителей судить не мне. Дети действительно очень раскрываются и многим делятся, но этим я не поделюсь даже с родителями.
— Как родителю понять, есть ли у его ребёнка большие способности к музыке и перспективы построить музыкальную карьеру?
— Музыкальные дети танцуют и поют. Ещё многое зависит от целей родителей. Если им интересен профессиональный рост ребёнка, я рекомендую им идти в музыкальную школу, где есть дополнительные предметы, кроме специальности.
Если они хотят, чтобы ребёнок играл для себя, лучше идти в учреждение дополнительного образования. Раньше и у нас во «Дворце творчества» был хор и сольфеджио, теперь такой возможности нет.
Поэтому многие дети приходят к нам из музыкальных школ, чтобы снизить нагрузку и учиться играть для себя.
— Для чего, кроме профессиональной карьеры, детям заниматься музыкой?
— Для души, для гармонии. Для гармонизации личности обязательно нужно слушать музыку.
Вспомните произведения Баха — в них гармония, и, в то же время, логика. Бах был очень верующим человеком, думаю, это было послано ему Богом.
Или Гайдн. Он написал 104 симфонии. Он работал, как каторжный и, когда у него заканчивалось вдохновение, он молился и просил у Господа прощения, просил, чтобы Он снова послал ему вдохновение вновь творить.
— Марина Цветаева утверждала, что читатель — это соавтор. И, если говорить о литературе, это действительно так. Каждое произведение может быть понято по-своему, исходя из жизненного опыта, кругозора, душевного состояния и жизненного опыта, он его понял и воспринял.
Другой читатель после прочтения может сделать совсем иные выводы. В музыке всё так же? Слушатель — соавтор или нужно уметь понять смысл?
— В музыке соавтор — исполнитель. Он, так или иначе, интерпретирует произведение, которое играет. Насчёт слушателей музыки, мне кажется, каждый прав по-своему.
Очень люблю слова Дементьева: «Пусть другой гениально играет на флейте, но ещё гениальнее слушали вы». Я всегда с восторгом слушаю это стихотворение.
— Вы стали преподавателем музыки по стечению обстоятельств или мечтали об этом с детства?
— Мечтала с детства и стала, благодаря моему педагогу.
— Выходит, стать учителем Вас вдохновил Ваш учитель?
— Верно. Мой первый педагог оставила работу после того, как я закончила первый класс музыкальной школы. Для меня это была драма со слезами.
Потом моим педагогом стала Людмила Васильевна Глибко. Она была совсем молоденькой, ей было чуть больше двадцати — немногим старше меня. Благодаря ей я поступила и окончила музыкальное училище. Теперь, Господь так управил, что мы работаем в одном кабинете.
— Как Вы думаете, педагог — это призвание или умение?
— Есть какие-то задатки, но потом этому нужно учиться.
— Когда-то, у самых истоков, игра на фортепиано была исключительно элитарным занятием. В советские времена — фортепиано в доме было признаком хорошей семьи. Дети, которые выбирают учиться играть на фортепиано сейчас — кто они?
— Фортепиано — это, в первую очередь, выбор семьи. Семьи очень разные, но все родители высокообразованные и интеллигентные.
— Ученики сегодня, десять и двадцать лет назад. Что-то изменилось или всё одинаково?
— Изменилось. Раньше общий уровень был выше. Двадцать лет назад дети более ответственно подходили к учёбе и требования к программе были выше. Обязательными были сложные произведения: этюды, полифонические произведения.
Сейчас не всем можно дать Баха. Есть дети, с которыми работаем на уровне простых мелодий и песен.
— Как Вы думаете, в чем причина?
— У детей сейчас другие развлечения, они много времени проводят в смартфонах. Хорошо, что они соприкасаются с музыкой хотя бы на «бытовом» уровне.
— Что в педагогической деятельности было сложным?
— Очень тяжело писать программы. Писать, а потом переделывать, потому что каждый год требования меняются.
Однажды нам сказали, что дети, которые учатся в организациях дополнительного образования, теперь называются «учащиеся», а раньше были «обучающиеся». Надо было переписывать программы и множество документов.
Я сказала об этом своей подруге, которая работает в школе: «Представляете, надо менять „обучающихся“ на „учащихся“». На что она ответила: «Да нет же, наоборот».
Выяснилось, что в школьных документах тоже всё меняется, но полностью противоположно — «обучающихся» меняли на «учащихся». Честно говоря, я до сих пор не поняла разницы.
Хочу отметить, что благодаря нашим коллегам-специалистам мы справляемся с документами.
— Сомневались когда-нибудь в том, что занимаетесь своим делом?
— Нет. Я любила музыку, у меня был такой замечательный педагог, сразу после учёбы я нашла работу. Мне нравилось и аккомпанировать, и работать с детьми.
— С 2019 года всероссийские СМИ пишут о многочисленных реформах музыкальных школ, которые кажутся несправедливыми и сотрудникам и руководителям и детям. Преподаватели музыки в учреждениях дополнительного образования жалуются на сокращение рабочих часов. Как Вы считаете, в чём причина?
— Вероятно, это связано с развитием робототехники, IT технологий.
— Как Вы думаете, что это значит для общества в целом?
— Идёт цифровизация, а искусство становится менее доступным. Происходит сильное расслоение. Готовят только профессионалов высокого уровня, всё остальное сокращают.
Высокий уровень — это конкурсанты «Щелкунчика»(международный телевизионный музыкальный конкурс среди юных музыкантов)
— Есть ли какой-то возраст, в котором поздно начать учиться играть на фортепиано?
— Играть на фортепиано в любом возрасте будет полезно. Мне приходилось заниматься со взрослыми людьми, которым за 40 — 50 лет, с нулевого уровня. Это очень хорошо влияет на работу головного мозга.
— Что бы вы, с учетом педагогического опыта, посоветовали бы родителям?
— Заниматься с детьми сотворчеством. Уделить внимание, спросить, что нового узнал, чему новому научился. Особенно, если ребёнок занимается музыкой.
Хорошо, когда родители приходят на выступления и вместе радуются исполнению ребёнка на каком-то концерте.
— Чего бы Вы посоветовали не делать?
— Когда ребёнок только начал делать первые шаги, тут же выкладывать это в социальных сетях. Мне кажется, до определённого уровня, в этом нет необходимости.
— Дайте пожалуйста совет педагогам, детям которые мечтают стать педагогами?
— Любить музыку и детей.
Если вас тоже интересует гармоничное развитие детей, ставьте 👍 и присоединяйтесь к нам.
Приглашённый гость: Татьяна Владимировна Белоглазова, преподавателем игры на фортепиано со стажем более сорока лет, г. Белгород
Брала интервью: Лаура Романовская, психотерапевт, мама сына на СО
Опубликовано ЦСО "Хочу Учиться" школьная аттестация онлайн
Читайте другие наши интервью:
Интервью о Вальдорфском классе: дети приходят с жаждой знаний, и нельзя их отпускать голодными
«Мне не нравится думать, что есть два воюющих лагеря: семейники против школьников»
Наше интервью: как самому научить ребёнка нескольким языкам?