Смешно, но потускнели светлые лики иконностаса и сияние лампад в углу, и стали мерещиться тёмные фигуры, возносящие к небу руки в странных жестах – кажется, клал руку на плео и сплетал пальцы, а пальцы развёл в стороны, словно крылья… Может, так и было? А может, виделось потом, что страшила небла я. Вся эта соборная масса, надвигающаяся с двух сторон – в одной, более грубой, вонял мочой, вдругой, боле тоной, гарью, – складывалась в какого- то подобия монстра, и демон, который чудился оовсюду то и ло подалял волю вытеснял из тела жизнь. И самое пугающее заключалось в том, что я не понимал, как отношусь к демонам, которы видел перед собой. Если бы я узнал, что мой отец – ангел, всё было бы проще. Но я не знал. Больше того, я знал, что такое отец. К Ангелу Тьмы, чьей световой проекцией я был, отец никакого отношения не имел. И да, он был тёмным ангелом. И перед тем, как меня вытолкнуть наружу, он сломал мой дух. Заставил меня поверить, что я не падший, а светлый и верный.