В юридической литературе сформировалось мнение, согласно которому одной из основных проблем современного уголовного права является позитивисткий подход к его определению. По мнению А. Н. Костенко, между представителями отечественной юридической науки идет «идеологическая борьба» по вопросу «что является первоисточником права – «буква» закона или его «дух»?». « …сегодня в Украине побеждает позитивисткая правовая идеология, – пишет А. Н. Костенко, – в соответствии с которой «буква» признается первоисточником права. В соответствии с этим, «буква» закона отрывается от его «духа» и превращается в инструмент для злоупотреблений. С помощью «буквы» закона, оторванной от его «духа», можно, позитивистки толкуя текст закона, манипулировать им как угодно, обосновать что угодно: например, что черное – это белое. И все это будет иметь видимость «буквенной», то есть формальной, законности. Правовой позитивизм открывает, таким образом, путь к легализации вседозволенности».
Если вспомнить историю становления советского права, то к позитивистскому, а, точнее, к нормативисткому подходу к определению права перешли именно с целью преодоления вседозволенности и произвола. Основные направления и концепции понимания и трактовки права выделил и проанализировал в хронологическом порядке В. С. Нерсесянц. По его словам в советское время право существовало в таких формах:
1. Право как орудие диктатуры пролетариата. Концепцию нового, революционного, пролетарского права как средства осуществления диктатуры пролетариата активно развивал и внедрял в практику советской юстиции Д. И. Курский (нарком юстиции в 1918–1928 гг.). Право в условиях диктатуры пролетариата – это, согласно Д. И. Курскому, выражение интересов пролетариата. Здесь, по его признанию, нет места для «норм вроде Habeas Corpus», для признания и защиты прав и свобод индивида. Н. И. Курский восхвалял деятельность «революционных народных судов» как нового источника правотворчества, особо выделял то обстоятельство, что «в своей основной деятельности – уголовной репрессии – народный суд абсолютно свободен и руководствуется, прежде всего своим правосознанием».
Право, которое воспринималось как орудие диктатуры пролетариата и зависело от правосознания судей, в конечном итоге приводило к произволу и необоснованным обвинениям, неоправданным жертвам и искалеченным судьбам. И все это делалось во имя ложных представлений идеологов коммунистической партии о социальной справедливости и способах ее реализации.
Становление советской власти осуществлялось по преимуществу системой принудительных мер, среди которых меры уголовно-правового воздействия были наиболее распространены. Как писал Н. И. Курский: «…приходится уголовными нормами регулировать отношения там, где они в буржуазно-развитом праве регулируются в порядке гражданском».
Так, незаметно для ученых и законодателя сформировалось убеждение в том, что любые социальные проблемы можно решить с помощью уголовного закона. Судя по количеству изменений и дополнений, которые вносятся в действующее уголовное законодательство Украины, данное убеждение, несмотря на критику, со стороны многих современных ученых, продолжает оставаться доминирующим.
2. Право как порядок общественных отношений. Заметную роль в процессе зарождения и становления советской теории права сыграл П. И. Стучка. Основными началами такого нового, революционно-марксистского правопонимания П. И. Стучка считал:
1) классовый характер всякого права;
2) революционно-диалектический метод (вместо формально-юридической логики);
3) материальные общественные отношения как базис для объяснения и понимания правовой надстройки (вместо объяснения правовых отношений из закона или правовых идей).
Представления о классовом характере права нашли свое отражение в общем определении права, данном в официальном акте НКЮ РСФСР (декабрь 1919 г.) «Руководящие начала по уголовному праву». Позднее П. И. Стучка писал об этом: «Когда перед нами, в коллегии Наркомюста… предстала необходимость формулировать свое, так сказать, «советское понимание права», мы остановились на следующей формуле: «Право – это система (или порядок) общественных отношений, соответствующая интересам господствующего класса и охраняемая организованной силой его (т.е. этого класса)».
Указанное определение не существенно отличалось от правопонимания Д. И. Курского. Оно всего лишь на более высоком теоретическом уровне оправдывало и обосновывало идею вытеснения права, как буржуазного явления. Такие понятия как «система», «порядок», «форма» были лишены юридической специфики.
юридической формы право теряет свое смысловое значение и превращается в произвол (неправо).
1. Меновая концепция права. По-другому классовый подход к праву видел Е. Б. Пашуканис. Для него, как и для К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина, буржуазное право – это исторически наиболее развитый, последний тип права, после которого невозможен какой-либо новый тип права, какое-то новое, послебуржуазное право. В силу негативного отношения к праву теория права для Е. Б. Пашуканиса – это марксистская критика основных юридических понятий как мистификаций буржуазной идеологии. Сближая форму права и форму товара, Е. Б. Пашуканис генетически выводил право из меновых отношений товаровладельцев. В связи с этим его теория права в литературе получила название меновой.
Е. Б. Пашуканис довольно реалистично смотрел на право. Многие его идеи актуальны и на современном этапе развития науки. Характеризуя буржуазное право, Е. Б. Пашуканис различал право как объективное социальное явление (правовое отношение) и право как совокупность норм. «Юридические отношения, – подчеркивал он, – это первичная клеточка правовой ткани, и только в ней право совершает свое реальное движение. Право как совокупность норм наряду с этим есть не более как безжизненная абстракция»[2]. Е. Б. Пашуканис ошибался в том, что отмирание категорий буржуазного права отнюдь не означает замены их новыми категориями пролетарского права, так же как отмирание категорий стоимости, капитала, прибыли и т. д. при переходе к развернутому социализму не будет означать появление новых пролетарских категорий стоимости, капитала, ренты и т. д. Как свидетельствуют исторические факты, отмирание категорий буржуазного права привело к возникновению категорий пролетарского права; отмирание категорий стоимости, капитала, прибыли и т. д. привело к возникновению пролетарских категорий стоимости, капитала, ренты и т. д. Ни буржуазное, ни пролетарское право не могут существовать без формы. Однако гарантией порядка она является лишь в том случае, если соответствует исторически сложившимся условиям жизнедеятельности государства и общества.
2. Психологическая концепция классового права. Представления о классовом праве, включая и классовое пролетарское право, с позиций психологической теории права развивал М. А. Рейснер. Свою заслугу в области марксистского правоведения он видел в том, что учение Л. И. Петражитского об интуитивном праве поставил «на марксистское основание», в результате чего «получилось не интуитивное право вообще, которое могло там и здесь давать индивидуальные формы, приспособленные к известным общественным условиям, а самое настоящее классовое право, которое в виде права интуитивного вырабатывалось вне каких бы то ни было официальных рамок в рядах угнетенной и эксплуатируемой массы.
Если отбросить марксистские представления о классовости права и постепенном его отмирании, в высказываниях А. М. Рейснера можно обнаружить рациональное зерно. Согласно А. М. Рейснеру, «право, как идеологическая форма, построения при помощи борьбы за равенство и связанную с ним справедливость, заключает в себе два основных момента, – а именно, во-первых, волевую сторону или одностороннее «субъективное право» и, во-вторых, нахождение общей правовой почвы и создание при помощи соглашения двустороннего «объективного права». В продолжение рассуждений А. М. Рейснера можно отметить, что представления о равенстве и справедливости, действительно зависят от субъективного восприятия различных субъектов, достичь гармоничного сосуществования данных представлений можно только с помощью юридически оформленного объективного права. На первый взгляд кажется, что если бы советской власти удалось уничтожить разделение общества на классы, то необходимость в объективном праве отпала бы, так как субъективные представления различных субъектов о равенстве и справедливости совпали бы. Однако общество обречено не только на классовые различия, но и иные виды различий, которые влияют на формирование субъективных представлений о равенстве и справедливости. Преодолеть возможные столкновения субъектов можно путем соглашения о создании объективного права, облеченного в соответствующую форму. Идея о постепенном отмирании права была утопией. Право не может существовать лишь на субъективном уровне, воля субъектов должна контролироваться нормами объективного права.
3. Право как форма общественного сознания. Такой подход к праву в 20-х гг. развивал И. П. Разумовский. Как идеологическое опосредование (идеологическая форма) классовых материальных (экономических) отношений право, по И. П. Разумовскому, это форма общественного сознания. Он дает следующее общее определение права как идеологического способа и порядка опосредования материальных отношений в классовом обществе: «Порядок общественных отношений, в конечном счете, отношений между классами, поскольку он отображается в общественном сознании, исторически неизбежно абстрагируется, отдифференцировывается для этого сознания от своих материальных условий и, объективируясь для него, получает дальнейшее сложное идеологическое развитие в системах «норм». Несмотря на то что И. П. Разумовский воспринимает право как идеологию, в его определении уже есть упоминание о системах норм. Процесс формирования советского права переходит на другой уровень.
4. Борьба на «правовом фронте». Конец 20-х и первая половина 30-х гг. (вплоть до совещания 1938 г. по вопросам науки советского государства и права) отмечена обострением борьбы различных направлений правопонимания в советской юридической науке. В этих условиях обострилась борьба между двумя основными позициями в советском правоведении того времени – позициями Е. Б. Пашуканиса и П. И. Стучки. Судьбоносное значение для науки имел не сам факт наличия дискуссии между сторонниками Е. Б. Пашуканиса и П. И. Стучки, а политизация юридической науки и обвинение ученых в подверженности буржуазной идеологии. В результате многие прогрессивные идеи советских ученых были отброшены. Так, 4 ноября 1929 г. в своем установочном докладе в Институте советского строительства и права Коммунистической академии Л. М. Каганович в качестве примера применения «буржуазно-юридического метода» назвал работу А. Л. Малицкого «Советская конституция» (1924 г.), где его внимание привлекли следующие положения: подчиненность всех органов государственной власти велению закона, т. е. праву, носит название «правового режима», а само государство, проводящее правовой режим, называется «правовым государством»; «советская республика есть государство правовое, осуществляющее свою деятельность в условиях правового режима». Осуществляя политику сворачивания НЭПа, государство не было заинтересовано в соблюдении принципа законности, приоритетное значение имел принцип революционной целесообразности.
5. Концепция «социалистического права». Победа социализма требовала нового осмысления проблем государства и права с учетом постулатов доктрины и реалий практики. В этих условиях Е. Б. Пашуканисом была выдвинута концепция «социалистического права». «Великая социалистическая Октябрьская революция, – пояснял он, – нанесла удар капиталистической частной собственности и положила начало новой социалистической системе права. В этом основное и главное для понимания советского права, его социалистической сущности как права пролетарского государства».
В условиях победы социализма марксисты-государственники и правоведы поняли, что даже коммунистическое общество не может существовать без права.
6. Официальное «правопонимание» (Совещание 1938 г.). В истории советской юридической науки особое место занимает «IСовещание по вопросам науки советского государства и права» (16–19 июля 1938 г.). Его организатором был подручный И. Сталина на «правовом фронте» А. Я. Вышинский. В письменном тексте доклада А. Я. Вышинского и в одобренных Совещанием тезисах его доклада формулировка общего определения права дана в такой «окончательной редакции в соответствии с решением Совещания»: «Право – совокупность правил поведения, выражающих волю господствующего класса, установленных в законодательном порядке, а также обычаев и правил общежития, санкционированных государственной властью, применение которых обеспечивается принудительной силой государства в целях охраны, закрепления и развития общественных отношений и порядков, выгодных и угодных господствующему классу». Определение права, предложенное А. Я. Вышинским и единогласно одобренное Совещанием 1938 г., вошло в советскую литературу как «нормативный» (а затем и «узконормативный») подход к праву».
Право, наконец, стало отличаться от других социальных норм (обычаев, морали и т.п.) рядом специфических признаков. К ним относятся: общеобязательность, формальная определенность, связь с государством, охрана от нарушений возможностью государственного принуждения.
7. Новые подходы к праву. Уже с середины 50-х гг., в обстановке определенного смягчения политического режима и идеологической ситуации в стране, некоторые юристы старшего поколения воспользовались появившейся возможностью отмежеваться от определения права 1938 г. Монополия официального «правопонимания» была нарушена. В противовес «узконормативному» определению права было предложено понимание права как единства правовой нормы и правоотношения (С. Ф. Кечекьян, А. А. Пионтковский) или как единство правовой нормы, правоотношения и правосознания (Я. Ф. Миколенко). Нормативность права предлагалось дополнить моментами его осуществления в жизнь. С учетом сказанного можно согласиться с точкой зрения М. И. Байтина, который пишет: «Оценивая сложный путь, который прошла с тех пор юридическая наука в нашей стране, есть основания утверждать, что нормативное понимание права явилось определенным ее достижением, несмотря на отдельные недостатки и даже ошибки, которые пришлось впоследствии исправлять».
Открытым остается вопрос: почему все-таки нормативное понимание права стало предметом критики ученых. Размышления об уровнях бытия права натолкнули на мысль о том, что после отказа от марксистско-ленинской идеологии право перестало восприниматься как сложная многоуровневая система. Как верно заметил С. И. Максимов: «Относительно автономными уровнями правовой реальности (формами бытия права) являются: а) мир идей (идея права); б) мир знаковых форм (правовые нормы и законы); в) мир социальных взаимодействий (правовая жизнь)». Отказ от марксистско-ленинской идеологии привел к разрушению мира идей, без которого мир знаковых форм превращается лишь в «букву» закона, а мир социальных взаимодействий становится стихийным и неупорядоченным.
О необходимости осмысления понимания уголовного права, которое исходит из единства всех трех компонентов и должно включать в себя уголовно-правовые идеи, уголовно-правовые нормы и уголовно-правовые отношения пишут многие ученые (например, Н. В. Генрих, В. Е. Квашис, Ю. А. Пудовочкин и др.). Так, по мнению Н. В. Генрих и В. Е. Квашиса, уголовное право – это самостоятельная отрасль права, представляющая собой систему правовых норм, определяющих преступность и наказуемость общественно опасных деяний и различным образом регулирующих правоотношения между лицом, совершившим преступление, и государством. По мнению Ю. Е. Пудовочкина, уголовное право может быть определено как основанная на идеях законности, равенства, вины, справедливости и гуманизма система правовых норм, определяющих преступность и наказуемость общественно опасных деяний, и возникающих на их основе уголовно-правовых отношений.
В отличие от Ю. Е. Пудовочкина Н. В. Генрих и В. Е. Квашис не посчитали обязательным отражение задач, функций и, главное, принципов в определении уголовного права как отрасли права. Такой подход ученых является вполне оправданным. Отобразить в одном определении мир идей, мир знаковых форм, мир социальных взаимодействий почти невозможно, так как это различные уровни (измерения) существования права. Идеи законности, равенства, вины, справедливости и гуманизма, которые упоминает Ю. Е. Пудовочкин в определении уголовного права, являются руководящими принципами правотворчества и правореализации. Они не отражают сущность уголовного права, а значит концепция единства уголовно-правовых идей, уголовно-правовых норм и уголовно-правовых отношений все еще находится на стадии разработки.
(автор: Юлия Коломиец и Татьяна Коломиец)