понимала, но у неё работа, а у Зо волосы отрастут, как-нибудь переживёт насмешки детсадовских одногруппников. Но Зо запомнила

понимала, но у неё работа, а у Зо волосы отрастут, как-нибудь переживёт насмешки детсадовских одногруппников. Но Зо запомнила этот случай и мучилась от тех воспоминаний до сих пор. Что же будет осенью в школе?.. Ничего хорошего Зо в выпускном классе не ждёт. «А если всё-таки посадят?» – рассуждала далее Татьяна Михайловна, она, конечно же, не собиралась садиться в тюрьму, ведь она не убивала Вадима, но мало ли, сел же её муж за обыкновенную драку на три года. Теперь же разброд и шатание, и если всплывут все её выписанные со склада шубы, то припишут и это дело – защитить-то больше некому, пушной отец удалился в Москву, и вероятность, что муж Татьяны Михайловны отыщет его в многомиллионной столице, стремится не к нулю, но к небольшому проценту...

Удары молотка вернули Татьяну Михайловну к грустной реальности.

– Зоинька! Я тут подумала, – сквозь стуки пробормотала Татьяна Михайловна.

– Ну что ты подумала? – На лице дочери не было и тени утреннего счастья, оно стало опустошённым, даже жестоким.

– Я подумала: сейчас разговоры разные пойдут, я-то переживу, я закалённая, а вот у тебя в школе эта Киса ваша...

Кисой называли классную – Александру Михайловну Киселёву, странную словесницу, любившую на уроках поболтать за жизнь. Зою Киса на дух не переносила, и, конечно, не из-за успеваемости, а из-за характера и дружбы с мальчиками.

– Мама! Я тебе не говорила, только ты не паникуй. Я в мае в школу почти не ходила.

– Как это?
– Ну так. С Кисой поцапалась, она сказала, что оценку мне не поставит. – Но это произвол. Мало ли что она сказала.
– Я тебя не хотела расстраивать, вот и не говорила.