они всё равно продолжали с ней если не дружить, то общаться... Для пушной феи было важно как матери и ценно как профессионалу

они всё равно продолжали с ней если не дружить, то общаться... Для пушной феи было важно как матери и ценно как профессионалу, что дочь любит животных, – сама Татьяна Михайловна такой горячей искренней любовью к братьям меньшим похвастаться не могла, они были интересны ей только как химику, чтобы их мех был самого высокого качества, или, в случае с экспериментальным питомником, лисы были интересны ей как учёному, то есть они были как родные дети, дело всей жизни, уникальный эксперимент. То, что дочь с удовольствием ходит на ферму, обожает бонитировать, затмевало все остальные минусы её непростого характера, один из них – смыться в кусты при опасности, в самый ответственный момент уйти от ответственности. Нет! Зо не была трусихой. Она же организовала всех на помощь лисам, да и выпустили лис с её подачи (с её ли – молнией промелькнуло в голове Татьяны Михайловны). Но все хорошие поступки дочери касались лис, а не людей. Вот и сейчас по растерянному лицу дочери Татьяна Михайловна подумала, что это как-то странно.

Татьяна Михайловна вспомнила, как её мать, обычную маляршу- штукатурщицу, приехавшую в столицу по лимиту из деревни Медынь, пытался обидеть сосед по коммуналке: он не давал кипятить чайник, запирал туалет изнутри, а сам перелезал через небольшое окошко в ванную (он был щупленький, худенький, юркий как мальчик, работал в цирке ассистентом фокусника) – приходилось выламывать дверь и менять замок. Пушная фея тут же припомнила, как она возненавидела этого соседа лет с тринадцати. До тринадцати она его панически боялась. В четырнадцать же попыталась его побить, бросилась, как кошка, со спины, он упал от испуга, сильно ударился... Зо не четырнадцать – шестнадцать... Татьяна Михайловна страшно ругалась с соседом и в шестнадцать, кидалась в него ножами, вилками – всем, что попадалось под руку. Ей было всё равно на его угрозы. Она обезумела от этого многолетнего страха, сознательно вызывала его на дуэль, мстила за себя и за маму. Сосед, как и все подлые люди, до поры до времени стихал, только угрожал милицией. Но Татьяна Михайловна хорошо помнила: она готова была его ударить ножом. Может, кто-то из компании дочери тоже почувствовал такое бешенство? – размышляла Татьяна Михайловна, ну бывает такая злость, если с кем-то поступают несправедливо... Вадим убит именно ножом. Зарезан. И телогрейка ему не помогла. Может, вдруг мелькнула догадка у пушной феи, – может, он и одевался не по погоде, опасаясь как раз ножа? Тёмная история, непонятное, мутное дело. Ясно одно: Зо недоговаривает. Вадим