по-прежнему мыслила государственными категориями, ей самой немного было надо. Она не жадная, не алчная, она – учёный прежде

по-прежнему мыслила государственными категориями, ей самой немного было надо. Она не жадная, не алчная, она – учёный прежде всего, творец. Как же обидно и несправедливо, – мучилась Татьяна Михайловна. Её и всю лабораторию принесли в жертву тяжёлой экономической ситуации. Пали бессловесным балластом нарушения племенные лисы, с такой любовью и тщанием отобранные всем коллективом для следующего стада молодняка. Погублен и эксперимент. То есть она, учёный с мировым именем, на данный момент оказалась никому не нужна и пока свободна на всё лето, как и лисы. Лисы на свободе – хорошо, погибнут быстро и, Татьяна Михайловна верила, с небольшими мучениями. Главное, что не пришлось мучиться в этом аду затравочной станции, в тесных клетках, по несколько особей в одной, где кидают лайкам и борзым на «пэчворк», как шутили инструкторы охотничьих собак. Если допустить, что у лис есть душа, а Татьяна Михайловна была уверена, что она у её подопечных есть, то что с ней делаться-то будет в этом ожидании? Свиньи, эти достаточно тупые животные, как волнуются перед бойней, да любое животное на бойне с ума сходит от ужаса... Татьяна Михайловна не заметила, как перешла шоссе, Боня и Борис дали дёру по Лисьей горе – эта поляна была любимая не только у лис и прежних жителей, все собаки обожали эту поляну, тем более норные – всё-таки текла в них, пусть и немного, охотничья кровь, все дворняжки в городе рано или поздно становились немного охотничьими. Вадима больше нет. Пал мученической смертью. Скорее всего, когда лис выпустили, они напали на Вадима. Зачем он вышел из сторожки так не вовремя? Сейчас вернётся домой, и дочь всё расскажет. Татьяна Михайловна и раньше замечала за своими лисами запредельную жестокость. Все – хищники, все – убивают, загрызают, разрывают в клочья, если голодны. Но биохимик-исследователь давно заметила за своими именно запредельную жестокость и в то же время открытость, чуть ли не собачью привязанность к своим благодетелям, хозяевам. Эту полярность характеров, которую приобрели её подопечные во время многочисленных скрещиваний, Татьяна Михайловна стала фиксировать по мере увеличения роста и размера в холке. Оставалось совершенно неясным, что произошло. Зо рассказала, что она осталась рядом со сторожкой, как бы выгуливая собак. В домик сторожа вошли Виталя и Бабаец. Зо вместе с собаками подошла к сторожке, Виталя передал ей ключи, целый мешок! Она передала ключи Пахомову, Чернявскому, Клайде, Стелле, Вишневской, Краснобаеву, и они кинулись к вольерам, стали их отпирать. Все были в перчатках, жёстких, по локоть. Света Рябкова просто стояла и смотрела, от испуга она ничего не могла делать. Зо и сама быстро пошла прочь от