Башка такого самца весит килограмм тридцать, не меньше

Плюс освежевать же надо, мясо хоть и жесткое, но ты что, его бросить хочешь? Бесхозяйственно это. Завялить, засолить надо, может, часть к Сигизмунду снести или поселянам продать... Как ты в одиночку все потащишь, мы ж собирались волокушу для двоих делать. Сам не донесешь. — Ты тем более не донесешь с такой-то ногой. Он задумчиво огляделся. Давно перевалило за полдень, в кронах деревьев гулял ветер, шелестел листвой. Начало осени – уже прохладно, но морозов пока нет, ночью мы спали без костра. От небольшой дубравы, где устроили ловушку, было километра три до Ореховки, которая находилась на юго-западе. А к востоку от нас лежало большое пятно Леса, накрывшего Полтаву. Оттуда, из смертельной для людей мутировавшей чащи и появлялся этот кабан–горбун, так доставший поселян. Мне в голову пришло, как мы можем в этой ситуации поступить, но напарник уже и сам озвучил: — Стоянку надо сюда перенести. Сарай, конечно, привычней, но... Короче, оставайся здесь, жди, пока горбун сдохнет. Я возьму скатки, рюкзак и приду. А ну, посмотри на меня. Я посмотрел. Он вгляделся в мое лицо и спросил: — Голова не кружится? Блевать не тянет? — Да нет, все путем. Рана – и рана, впервые, что ли. Я в норме. — Ладно, жди. Скоро буду.