«А почему у вас муниципальная квартира годами пустует? – Так в ней жить нельзя! – А чего же дом не расселяете? – Да нормальный дом, жить можно…»
Дом № 1 на Товарно-Балтийской улице в Гатчине признали аварийным. Не сразу, конечно
Восстановим последовательность событий.
Двухэтажный деревянный барак построили в 1947 году. Качество... «послевоенное». И с тех пор люди в нем жили. В 90-е жилье приватизировали; одна квартира так и осталась за муниципалитетом. Но последние несколько лет пустовала.
Дом понемногу разрушался. Его понемногу чинили. Серьезного ремонта не было никогда. Жители исправно платили взносы в фонд капремонта и писали жалобы; чинить крышу и укреплять фундамент начали только в 2021 году.
Закончить не успели. Прямо в ходе ремонта потекла крыша. Жильцы опять бросились писать по инстанциям; 20 ноября, по словам граждан, получили ответ: состояние удовлетворительное, жить можно, экспертизу сделают «во благовременье».
3 декабря упала часть стены – в той самой пустующей муниципальной квартире. Набежали чиновники и эксперты; приехали телевизионщики (см. сюжет на НТВ); о скандале написали в СМИ.
Специалисты удивились: рухнувшая печка давно прогорела насквозь, огонь от деревянных конструкций отделял только слой штукатурки; как до сих пор дом не полыхнул?
Ремонтники в ЧП вроде не виноваты: как указано в заключении, обрушение «спровоцировано накоплением и развитием дефектов и повреждений, приобретенных в процессе эксплуатации». От старости, не от болезни.
Тогда же, 3 декабря сотрудники прокуратуры по итогам проверки сделали вывод о «незаконном бездействии».
15 декабря местные чиновники наконец-то признали дом аварийным. Но жить-то надо, на улице – минус, из щелей сквозит. Включили обогреватели... Вечером в тот же день в одной из квартир случился пожар.
16 декабря прокурорские направили материалы в следствие: «для решения вопроса об уголовном преследовании по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 293 УК РФ (халатность)».
В ходе пожара трое пострадали, семь человек эвакуировали. Остальным предложили переехать в маневренный фонд. Люди отказались. Семье из двухкомнатной квартиры предложили комнату в общежитии; дом 1919 года постройки, «почти такой же, как наш». На площадке семь комнат, общий санузел и общая кухня. (Подробнее см. здесь).
Похожее обсуждение – в соцсетях: «Маневренный фонд, который предлагают, это 6 кв. м. на человека и в доме который не лучше текущего. И жить в этих условия необходимо как минимум 6 лет, расселение планируется в 2028 году...» (См. паблик в ВК).
Как минимум, возникают вопросы. Заключение о том, что дом пригоден для жилья от 20 ноября и об аварийности от 15 декабря подписывали одни и те же люди или все же разные? Что случилось за три недели – может, экспертизу провели? Вряд ли. Или у нас рухнувшая стенка и есть главный признак необратимой аварийности?
По словам жителей, одна из главных причин случившегося – та самая пустующая квартира. Через нее и текло, и дуло...
Даже с минимальной фантазией нетрудно вообразить диалог: «А почему у вас муниципальная квартира годами пустует? – Так в ней жить нельзя! – А чего же дом не расселяете? – Да нормальный дом, жить можно...»
Ровно такая же история случилась в феврале в Сертолово. (См. здесь). Годами не признаваемая фактическая аварийность, бесполезная переписка, пожар; переселение граждан в маневренный фонд, тоже мало пригодный для жилья. Единственная разница: Гатчина теперь все-таки столица!
В каждом материале про аварийное жилье мы повторяем как мантру: действительные масштабы аварийности не известны, муниципалы скрывают истинную картину, потому что как только признаешь дом аварийным – его надо расселять.
А денег нет. Федералы дадут (наверное), но потом. А жить надо сейчас. Поэтому стены падают, крыши текут, дома горят. Ремонтники лепят заплатки на рубище; Фонд капремонта собирает взносы, МВК (межведомственная комиссия) плодит отписки. Все при деле.