Примирения не было.
К тому времени, когда Дмитрий приехал, у Ольги в гостях сидели Черновы и делились впечатлениями от поездки. Дмитрий вел себя так, словно накануне ничего и не было. Чтобы не было лишних разговоров, Ольга ему подыграла, но от Верочкиного внимания некоторые детали не ускользнули, и она в эту идиллию не поверила. Как только они остались с Ольгой наедине, она потребовала всё выкладывать начистоту. Ольге ничего не оставалось делать, как рассказать подруге всю правду.
- Вот подлец! – Верочка негодовала. – И после этого ведет себя как ни в чем не бывало. Да он на коленях сейчас стоять должен и просить, чтоб ты его простила.
- Долго ждать придется. А мне уже всё равно. Я устала от этих стычек. – Ольга расправила плечи и тут же перевела разговор на другую тему. - Вы вовремя вернулись. Завтра день рождения Нины. Не забыла?
- О чем ты говоришь? Конечно, нет. Мы, правда, еще не решили с подарком. Трудно дарить подарок ребенку, у которого всё есть. Что лучше, золото или серебро?
- Серебро у нее уже есть.
И Ольга рассказала историю о столовом серебре. Верочка посмеялась от души.
- А Дима в курсе, что его дочь невеста с приданым?
- Куда там, он был занят выяснением отношений.
- Понятно. Тогда подарим золотые сережки. Чтоб и золото было.
Женщины еще долго хохотали.
В отличие от Ольги, Дмитрий своего друга в личные дела не посвятил, потому что знал, что Виктор всецело будет на стороне Ольги.
Наталья Павловна с утра была в Москве в поисках подарка для внучки. Скупив полмагазина игрушек, успокоившись, она поехала домой. Возвращаться к Ольге не хотелось. Пусть молодые сами разбираются. А к обеду съедутся гости, все пойдет как по маслу.
Ольге было плохо. Верочка, подобно целительнице, врачевала её душевные раны, но легче не становилось. В глазах стояли слезы.
Если бы не день рождения дочери, Ольга бы собрала вещи и уехала в Иркутск. Она мысленно была там. Нет, к мужу она бы не вернулась. Это она знала точно. Повинилась бы отцу, и он простил бы и принял свою блудную дочь. Хоть одной обидой и болью стало бы меньше, да и мама, наконец, вздохнула бы с облегчением.
Левандовский всё утро играл роль. Какую? Он сам не знал. Впервые он играл, не зная ни роли, ни текста. Черновы в его искренность не поверили. Это было ясно по тому, как на него при отъезде посмотрела Верочка. Родных людей не обмануть. Мама отказалась с ним разговаривать. Это и понятно, женская солидарность.
А может, ну его, всё это? Черт с ним с Берком, со всеми завистниками? Может кинуться к Ольге, попросить прощения? Так хочется увидеть ее сияющие глаза, услышать ее звонкий смех. Вернуть Его Оленьку, совершенно не похожую на ту, что сидит, закрывшись в своем кабинете, и печатает очередную главу.
Маленькая Нина сидела на полу посередине детской и перебирала свои игрушки. Любимый папочка сидел на диване и совершенно ее не замечал. С этим крошка смириться не желала. Она разбросала игрушки в надежде привлечь его внимание. Ответа не последовало.
Тогда она подползла и потянула за брючину. Никакой реакции.
Осторожно потянулась, уцепившись ручками за покрывало, и встала. Папа по-прежнему был поглощен своими мыслями. Маленькими, осторожными шажками она добралась до отца и заглянула ему в лицо. И только тут он очнулся. Маленькая чертовка, приплясывая, стояла между его ног и строила ему рожицы.
- Так ты уже ходишь? – Обрадованный отец подхватил ее на руки и подбросил вверх. Девочка радостно завизжала. Не торопясь, он поставил ее на пол в трех шагах от себя и опустил руки. Девочка, раскинув для равновесия руки, сделала несколько неуверенных шажков и оказалась в объятиях отца.
- Молодец! А еще? – Дмитрий повторил всё заново. Через несколько секунд девочка оказалась снова его объятиях.
- Мы никому не скажем. Даже маме. Это будет наш секрет. – Он подмигнул дочке, и она состроила ему одну из своих многочисленных рожиц.
Жизнь налаживалась.