на яркий огонек горящей спички, чуть не обжог пальцы. Чертыхнулся. Странно, в его привычки не входили бранные слова по поводу чего-либо… С легкостью поймал себя на мысли: «Наконец-то, один... Наконец-то все разъехались и никогда больше не приедут… Я сумел, сумел сказать им всем: «Нет!». Вышел на улицу, глубоко вдохнул пьянящую свежесть утра и, присев на ступеньки крыльца, задумался. Он не умел отказывать. Всегда и всем, при любой возможности он помогал в меру своих сил, не ожидая отдачи или благодарности. Жена по-женски беспрестанно пилила: – Всем помогаешь, а тебе никто не поможет, не отблагодарит,
на яркий огонек горящей спички, чуть не обжог пальцы.
Чертыхнулся.
Странно, в его привычки не входили бранные слова
по поводу чего-либо… С легкостью поймал себя
на мысли: «Наконец-то, один...
Наконец-то все разъехались и никогда больше не приедут…
Я сумел, сумел сказать им всем: «Нет!».
Вышел на улицу, глубоко вдохнул пьянящую свежесть
утра и, присев на ступеньки крыльца, задумался.
Он не умел отказывать.
Всегда и всем, при любой возможности он помогал
в меру своих сил, не ожидая отдачи или благодарности.
Жена по-женски беспрестанно пилила:
– Всем помогаешь, а тебе никто не поможет, не отблагодарит,