Эсэсовская пехота принялась окапываться, а танки занимали позиции чуть в глубине леса

— Командир, последний бронебойный! — прокричал заряжающий.

— Что со снарядами?! — запросил по радио Иван командиров трех оставшихся в строю танков.

Ответ был неутешителен — у двоих оставалась по два снаряда, а двое уже вели огонь только осколочно-фугасными. По сути, бой был проигран из-за простого количественного превосходства немцев. А продержаться нужно было еще хотя бы сорок минут.

— Рота, за мной! На таран! — приказал Иван. Другого способа задержать противника, если не на сорок минут, то хотя бы на двадцать, Иван не видел. Погибнуть, так погибнуть. Ведь приказ есть приказ. И пятившиеся, отстреливаясь, четыре последние тридцатьчетверки на полной скорости рванули вперед, отчаянно стреляя в немцев осколочно-фугасными снарядами. Но враги неожиданно испугались и начали отступать.

Первой бросилась бежать пехота, затем начали пятиться танки. Некоторые вообще развернулись и дали полный газ, подставив корму. Но кое-кто из немецких экипажей продолжал отстреливаться и притом достаточно успешно. Вот один из русских танков закрутился на месте с перебитой гусеницей. Вот встал второй. Тем временем на опушке леса началась неразбериха. Немецкие танки, двигающиеся задним ходом, таранили подбитые машины и друг друга. Но вскоре после того, как большая часть вражеских танков достигла леса, немецкое отступление прекратилось.

Эсэсовская пехота принялась окапываться, а танки занимали позиции чуть в глубине леса. Иван не ожидал такого эффекта от своей отчаянной атаки, вызванной безысходностью. Теперь переть дальше, после того как у немцев прошел шок от неожиданности, смысла не было. И две последние уцелевшие тридцатьчетверки опять откатились назад, остановившись на достаточно приличном расстоянии. Иван открыл люк и, высунувшись, оглядел окрестности в бинокль.

В траве крался кто-то в черном. Иван пригляделся, эсэсовская пехота обычно воевала в серо-зеленой армейской форме, лишь петлицы у эсэсовцев были черными. Да и то эсэсовские панцергренадеры предпочитали поверх серозеленой формы надевать камуфляжные куртки. Но, приглядевшись, Иван увидел на ползущих советские танковые шлемы. Это был экипаж какого-то из подбитых танков.

Подобравшись поближе, танкисты бросились бежать к машине Ивана уже в полный рост. За ними появилось еще несколько экипажей. Многие из них тащили на себе раненых. Немцы издалека открыли по бегущим огонь из пулеметов, но не прицельно из-за большого расстояния.

От роты осталось всего две машины да два десятка пеших танкистов с автоматическими карабинами АВС-36К и двумя снятыми с танков пулеметами. Если немцы пойдут в атаку, останется только героически погибнуть. Об отступлении никто даже не думал. Но противник пока не торопился, окапываясь на опушке видневшегося вдалеке леса. Иван пригляделся — похоже, на опушку выкатывают и маскируют противотанковые орудия.

Прислушавшись, капитан смог расслышать звук моторов немецких бронетранспортеров, которые двигались куда-то на юг вдоль Швянтойи. Он посмотрел на карту и понял, что они предпочли двигаться напрямую через лес, так как между этим проселком и рекой других дорог не было. Похоже, что задержать их ему все же не удалось, хотя, двигаясь через лес, они потеряют изрядно времени.

На опушке послышалось тарахтение немецких танковых моторов. Немецкие танки один за другим заводили двигатели. Неужели они все же пойдут в атаку?! Но нет, еле видные за кустами и деревьями темно-серые силуэты немецких танков разворачивались и исчезали в глубине леса. Значит, немцы явно шли на прорыв в сторону Укмерге, а не пытались ударить с фланга в направлении Утяны. Соответственно, на опушке прикрывать движение колонны остался заслон из панцергренадеров и противотанковых пушек.