Они прибыли незадолго до этого, и Лиззи Хексам теперь рассказала им то немногое, что она могла добавить к письму

Они прибыли незадолго до этого, и Лиззи Хексам теперь рассказала им то немногое, что она могла добавить к письму, в которое она вложила письмо мистера Роксмита и попросила их дать инструкции. Это было просто то, как она услышала стон, и то, что произошло потом, и как она получила разрешение на то, чтобы останки были помещены в ту милую, свежую, пустую кладовую мельницы, из которой они только что сопровождали их на церковный двор, и как последние просьбы были неукоснительно соблюдены. ‘ Я не смогла бы сделать все или почти все сама, ’ сказала Лиззи. ‘Я не должен был хотеть завещания, но у меня не было бы власти без нашего управляющего партнера". - Уж не тот ли еврей, который нас принимал? - спросила миссис Милви. (‘Моя дорогая, - заметил ее муж в скобках, - почему бы и нет?’) ‘Джентльмен, безусловно, еврей, ’ сказала Лиззи, - а леди, его жена, еврейка, и я впервые обратила на них внимание еврея. Но я думаю, что в мире не может быть более добрых людей.’ "Но предположим, они попытаются обратить вас в свою веру!" - предложила миссис Милви, по-доброму ощетинившись, как жена священника. ‘ Для чего, мэм? ’ спросила Лиззи со скромной улыбкой. - Чтобы заставить вас сменить религию, - сказала миссис Милви. Лиззи покачала головой, все еще улыбаясь. "Они никогда не спрашивали меня, какова моя религия. Они спросили меня, какова моя история, и я рассказал им. Они просили меня быть трудолюбивым и верным, и я обещал быть таким. Они с большой охотой и радостью выполняют свой долг по отношению ко всем нам, кто здесь работает, и мы стараемся выполнять свой долг по отношению к ним.