Начал осторожно поворачивать его

Удостоверившись, что все заняли надлежащие места и полны

внимания, Азим торжественным жестом взялся за выступающий из

вершины плода коричневый нарост. Начал осторожно поворачивать его, и

негромкий хруст ломающейся корки пронизал толпу возбуждением.

Отделенная вместе с наростом спираль начала медленно

раскручиваться внутри скорлупы, и коричневый уступ неровными

толчками выдвигался на розовом толстом жгуте. Люди затаили дыхание.

— Смерть покрыла молчанием брата нашего Нона! — пропел Азим. —

Жизнь покроет гласом молчание смерти!

И тут спираль внутри окончательно развернулась, жгут с треском

вылетел из плода, обдав стоящих в первом ряду брызгами яркого сока. И у

всех вырвался ликующий ритуальный вопль.

Азим окропил белые балахоны брачной пары. Возбуждение толпы

сразу угасло. И еще до того, как Азим увел новобрачных в Храм, жители

стали расходиться.

На площадке оставались еще Хум и светлоокая Юола. Приятное

томительное чувство, всегда возникающее при встрече с ней, охватило

Олана. Юола смутилась, встретив его взгляд.

— Когда смерть покроет молчанием старого человека, ты тоже

пойдешь в Храм, Юола, — произнес Олан, и ему стало почему-то не по

себе.

Девушка сорвалась и побежала в сторону Деревни. Олан взял за руку

мальчика.

— Когда умирает человек, он уже не ловит рыбу и не рубит листьев

Тхе. Нельзя, чтобы нас было меньше.

— Я знаю, — равнодушно проронил Хум. — Это Обряд. И Олан,

который до того никогда не задумывался, но ощущал, что понимает, почему

жителей Деревни должно быть постоянное число, теперь, желая это

объяснить, почувствовал сомнение.

— Раз умер старый Нон, надо, чтобы появился новый человек. Когда

Учитель открывает плод дерева Шим и кропит розовым соком одежду

жены, у нее появляется ребенок...

По ладони мальчика Олан понял, что тому вовсе неинтересно.