В понедельник, после обхода, Морковкина вызвали к главврачу.
- Сдавай отделение Мичиганскому, - сказал Аристарх Иванович. - Посылаем тебя, Морковкин, в командировку в Африку!
- Меня?! - дрогнуло сердце молодого специалиста.
- Тебя, - подтвердил главврач. - Будешь там в полевых условиях отрабатывать версию о причастности зелёных мартышек к возникновению и распространению спида.
- Н-не х-хочу… - застучали зубы у Морковкина. - Это же чума ХХ века!
- А когда на органы Здравоохранения соглашался работать и бумаги подписывал — хотел?! А в медицинский поступать вне конкурса? - как гвозди в гроб, вколачивал вопросы Аристарх Иванович. - Я уж не говорю о совершенно секретном курсе английского языка Ешко! Авансы, молодой человек, придётся отрабатывать! - строго заключил он.
- Да как, Аристарх Иванович?! - взмолился Морковкин. - Не на себе же?
- Именно и обязательно! - торжественно сказал главврач и поднял вверх указательный палец. - Ты вспомни предшественников. Сколько врачей ставили на себе те или иные эксперименты. А взять хоть меня!
- И вы?!
- Да, - скромно потупился Аристарх Иванович. - Сорок, знаешь ли, лет работы на наши органы. И не только в этом кабинете. «Было время, мы гуляли в Риме, девки нас любили...» - фальцетом пропел он. - А знаешь, Морковкин, как называлась моя закрытая кандидатская? « Клиническая история протекания полового акта в условиях невесомости». Да-да, летал-с и весь процесс, так сказать, испытал на собственной шкуре…
- С Валентиной Терешковой?! - округлились глаза у Морковкина.
- Сам ты с Терешковой… - покраснел Аристарх Иванович. - До неё ещё… - добавил он и на душе у Морковкина полегчало : до Терешковой, в космос летали собаки и шимпанзе. Ну и мужики, конечно…
2. Месяц спустя, душной летней ночью, подводная лодка Минздрава высадила его на пустынном восточно-африканском побережье. На нём были шорты, сандалии и пробковый шлем с нарисованным от руки красным крестом. За спиной рюкзак, в руках — медицинский саквояж и конверт с заданием. Согласно легенде, разработанной в недрах аналитического отдела, новое имя Морковкина было Эйб О*Литтл и его, ирландского доктора-миссионера, ВОЗ ( Всемирная Организация Здравоохранения ) направила в африканскую глубинку — поднимать на местах уровень тамошнего медицинского обслуживания.
Дожидаться рассвета Морковкин не стал и содержимое пакета изучил при свете всепогодной спички. Текст был предельно кратким и на две трети, почему-то, на немецком : « Дранг нах запад». Про зелёных мартышек в нём не говорилось ни слова. Облегчённо вздохнув, он забрался на пальму, соорудил там, как учили, гнездо из листьев, и откушал перед сном кокосового молока. В эту первую ночь в Африке Морковкин спал, как никогда, хорошо…
3. Профессиональному наёмнику Карло Бармалеи было, как Шварценеггеру, слегка за 40. В нормальном состоянии, между локальными войнами и государственными переворотами, тело Бармалеи покрывала густая чёрная растительность. Но отправляясь на дело, Карло брился и, бритый, походил на розовую телячью сардельку. Так продолжалось последние лет пять — с тех самых пор, как он едва не поджарил себя, прикуривая сигарету после трёх часов, проведённых в воде у нефтяного терминала в Ливии. Тогда, пропитавшись разлитым бензином, его растительность полыхнула как олимпийский факел. Хорошо ещё, что под рукой оказался пенный огнетушитель — Бармалеи гасили, как потерпевшего аварию гонщика Формулы-1. Больше он так не рисковал и мирился с неизбежным : бритое тело немилосердно кололось под фирменным пятнистым комбинезоном.
В его команде было восемь головорезов, готовых за деньги на всё, а за большие деньги — на всё-всё-всё. Новое задание, впрочем, не показалось сложным. Наоборот, оно было простым, как карандаш для рисования : слетать на недельку в Африку и разобраться там с племенным царьком, зачем-то вставшим в позу по отношению к центральному режиму государства Мурундия. Царька предстояло свергнуть и посадить на его место другого — на усмотрение Бармалеи. Платили хорошо. Посредник, вручивший задаток, ненавязчиво намекнул на премиальные : если Карло по дороге постреляет попутно зелёных мартышек. Те, мол, расплодились без меры и объедают местных. Бармалеи пообещал посодействовать, на деле решив держаться от мартышек подальше — вокруг только и говорили об их причастности к возникновению и распространению спида.
В столицу сопредельной монархии наёмники прилетели ночью и сразу двинулись на восток — к границе с Мурундией…
4. Морковкин-О*Литтл проснулся от пристального взгляда, направленного ему в лицо, и сильно перепугался. «Удав! - почему-то подумал он, не решаясь открыть глаза. - Гипнотизирует, аспид...»
Было тихо. Утренний ветерок слабо шевелил листья пальмы. Сквозь дрожащие ресницы пробивалось жаркое африканское солнце. Автомат Калашникова складной укороченный приятно холодил бедро, но чтобы воспользоваться им, надо было пошевелиться. «Не успею...» - решил он и резко, как кукла-моргуша, открыл глаза.
Открыл и онемел : рядом, на расстоянии вытянутой руки, сидела на ветке мартышка и кокетливо скалилась.
- Кыш, зараза! - заорал Морковкин по-русски, забыв про конспирацию. От неожиданности, мартышка сорвалась вниз и ускакала в соседние заросли. Вскоре, оттуда послышались её возмущённые вопли — наверное, рассказывала товаркам о странном незнакомце в красивом шлеме.
Спустившись с пальмы, Морковкин исследовал содержимое опломбированного рюкзака. С собой у него было : 12 банок «Завтрака туриста», 12 пакетиков вермишелевого супа, кипятильник, кружка, пачка грузинского чая и пачка сахара — как говорится, скромно, но со вкусом. Ещё, на самом дне, лежал кусок рыболовной сети. Морковкин почесал в затылке, натолкал в рюкзак побольше кокосов, поглубже натянул шлем и бодро зашагал на запад.
5. Утром, без проблем преодолев границу, наёмники устроились на привал. Саванна закончилась, дальше была холмистая равнина, сплошь заросшая тропическим лесом. Бармалеи поморщился : в этих чёртовых джунглях могло завестись всё, что угодно : спид, партизаны левого толка, партизаны правого толка и даже китайцы. Последних Бармалеи откровенно не любил — их было слишком много.
Отправив двоих на охоту, Карло завалился спать. К обеду охотники не вернулись и обедать пришлось консервами. Всё это ухудшило его настроение, особенно — бобы. Остальные парни особенно не расстроились — доля каждого автоматически увеличивалась. Умишком наёмники не блистали, а считать умели.
Деревни, где правил неугодный центру царёк, они достигли на третьи сутки. Как вскоре выяснилось, Кигами-12 был дряхлым старикашкой, в армии которого и имелось-то копий 60. На его свержение ушло полчаса. Наёмники обошлись без жертв.
А проблема, что говорится, возникла на ровном месте : никто из туземцев не хотел занимать освободившийся трон. Возможно, причиной тому был сам Кигами, болтавшийся на баобабе в центре деревни. Уговоры и угрозы не помогали, а воцарять несговорчивого — означало явное нарушение условий контракта. Карло слишком ценил свою репутацию, чтобы пойти на такое. Самый цивилизованный из отряда, янки Билли, предложил провести свободные демократические выборы, но Бармалеи идею отверг — нужен был ставленник Центра, а не законно-выбранный царёк.
В конце концов, разъярённый Карло согнал на площадь остатки племени, лично воссел на злополучный трон, украшенный черепами врагов, и объявил через переводчика из местных своё решение :
- Билли и Вилли, бегом за ворота и хватайте там первого встречного. Чтобы через час у меня был полноценный кандидат в монархи!
Переводчик перевёл, толпа заволновалась, но на приглашающий жест Бармалеи никто не вышел.
- Да, - сказал он с чувством, снимая берет и вытирая пот. - Тяжела ты шапка честного наёмника!
6. Путешествие через мокрые джунгли едва не доканало Морковкина. «Завтраки», супы и кокосы как-то быстро закончились, розеток под кипятильник не попадалось, людей и деревень тоже. А о том, чтобы развести костёр, не стоило и мечтать — на сотни миль вокруг не нашлось бы и палки относительно сухих дров. В довершение ко всему, во вторую ночь, какая-то сволочь украла у него саквояж. Морковкин грешил на давешнюю мартышку.
А главное — обувка. Сандалии, пошитые в секретной мастерской Минздрава, явно не годились для подобного вояжа. Морковкин, плюнув на приличия,
достал из рюкзака НЗ — выданные под расписку всепогодные армейские кирзачи с тайниками в каблуках. Жизнь в сапогах сразу пошла веселей и лучше. Морковкин дожевал последнюю вермишелину, увидел впереди просвет и оказался в цепких руках у Билли и Вилли. Наёмники поначалу не церемонились и отобрали автомат, а потом подобрели.
- Ну ты и пёр, док! - с уважением произнёл янки. - Мы подумали — дикий кабан!
- Я-я! - подтвердил немец, подталкивая пленника вперёд. - А угадай, док, кем ты станешь через двадцать минут?
- Меня зовут Эйб О*Литтл! - опомнился Морковкин и затараторил легенду. - Автомат и сапоги я снял с проходящего русского, на берегу океана.
- Индийского или Атлантического? - подозрительно посмотрел Билли.
- Северного Ледовитого! - огрызнулся Морковкин и мстительно добавил : - А на лице у вас, сэр, явные симптомы спида!
- Ты что такое болтаешь, док?! - поперхнулся жвачкой янки, а немец сноровисто отпрыгнул от него в сторону и стал лихорадочно вытирать руки о комбинезон. Морковкин вспомнил про «разделяй и властвуй» и добавил жару.
- Посмотрите сами, камарад, какой он бледный! И жар у него… Наверное, от зелёной мартышки заразился!
- Свинья! - как резаный, завопил Билли. - Американская свинья! И после такого жрал бобы из моей банки! - бросив их на пол-дороги, немец бегом устремился в деревню.
Странно, но Билли лишь тискал в руках автомат, что-то бормотал под нос и смотрел в сторону.
- Вы не расстраивайтесь раньше времени, сэр, - утешил Морковкин. - Я, хоть и опытный врач, но могу ошибаться. Потребуются анализы…
7. Когда они вошли в деревню и их пропустили к трону, Вилли, как челнок, мотался по площади, раздавал тумаки налево-направо и требовал горячей воды. Таковой не находилось и он подпалил ближайшую хижину.
- Какая муха цеце его укусила? - удивлённо спросил Бармалеи, но узрел Морковкина и про вопрос забыл.
Зрелище, которое представлял из себя первый встречный кандидат в царьки, заставило притихнуть туземцев, зашевелившихся было под воздействием Вилли, и рассмешил наёмников. Оно и верно — пробковый шлем колониальных времён мало сочетался с красным крестом, а а шорты и рубашка — с кирзачами на босу ногу.
- А что? - оценивающе прищурился Карло. - В таких сапогах он далеко пойдёт? Ты кто, амиго?
- Доктор Эйб О*Литтл из Ирландии! - чётко доложил Морковкин.
- Хочешь стать абсолютным монархом, доктор? - напрямую спросил Бармалеи.
- Мы, ирландцы — республиканцы! - гордо произнёс «кандидат». - Но если надо…
- Надо!
- Майор! - с чаном в руках, у трона некстати возник Вилли. - У нашего Билли, разрази меня гром, спид на морде! Он мог заразить меня, свинья американская!
- Я попрошу без подобных оскорблений! - побагровел Бармалеи.- У меня у самого американский паспорт!
- А мне плевать! - не на шутку разошёлся немец и, прямо у трона, устроил себе помывку. - Говорила мне фрау Мюллер — мой руки кипячёной водой, и все болезни минуют тебя, осёл! Вы сами пили с ним из одной фляжки!
Бармалеи, у которого ёкнуло сердце, вопросительно уставился на Билли. Янки, как щитом, прикрывался Морковкиным, и упорно смотрел под ноги. На площади стало тихо.
- Билли, дружок, - Карло положил палец на спусковой крючок. - Это что за чушь мне тут говорят про тебя и спид?
- Док так сказал… - пробормотал янки. - Что у меня симптомы…
- Ты что, недоносок, сношался с мартышкой?!
- Нет!
- А что тогда? Я вам сколько раз говорил : спид не передаётся через еду и питьё. Только половая связь или кровь. Ведь так, док?
Морковкин кивнул. Дело принимало нешуточный характер. Нечаянно ляпнув про спид, он поставил наёмников в неловкое и опасное положение, но отступать было поздно.
- Кровь… - совсем поник Билли. - Она. Кажется, вчера на ужин я подстрелил не ту мартышку…
- Это ты про свои бифштексы с кровью? Которые мы ели и нахваливали?!
- Было темно, я мог перепутать этих чёртовых обезьян…
У наёмников громко и угрожающе защёлкали затворы.
- Хочешь сказать, мы не макаку вчера слопали, а самую, что ни на есть, зелёную спидоноску?! - Бармалеи начало казаться, что чешется он не только снаружи, но и внутри. - Где голова и шкура?
- Там, - вяло махнул рукой Билли. - Рядом со вчерашней стоянкой…
- Сэр, - громко обратился Морковкин, о котором все как-то забыли. - Я, как врач, должен заявить…
- Док! - соскочил на землю Бармалеи, брезгливо оттолкнул ногой Билли и обнял Морковкина, как лучшего друга. - Этот дебил, и правда, теперь заразный, как вышедшая в тираж портовая проститутка?
- Может, и нет ещё. Может, у него тропическая лихорадка — их сейчас столько развелось, прививки не справляются. Требуются анализы, но не в полевых же условиях…
- А если без анализов? По черепушке? Ты ведь сможешь отличить зелёную мартышку от обычной?
- О, да! - с достоинством ответил Морковкин.- Я изучал анатомию приматов. Но эти люди… Вы собирались короновать меня!
- Это была ошибка, забудь! - горячо возразил Бармалеи. - Билли, слушай приказ! До окончательного прояснения ситуации, остаёшься в деревне за монарха. Отныне тебя зовут Уильям Первый. Правь достойно и к центральным властям относись лояльно. Ясно?
- Да, сэр! - вытянулся Билли.
- Переводчик, представь народу Его Величество, - распорядился Карло и окончательно освободил трон. - А мы возвращаемся на вчерашнюю стоянку...
Когда наёмники уходили из деревни, руку новоиспечённому монарху никто не протянул.
8. Морковкин шёл в цепочке рядом с Бармалеи и шёл налегке : его поклажу несли наёмники. Ему, конечно, льстило подобное внимание, но чем дальше в лес, тем сильнее он понимал, что совершил ошибку. От пеших прогулок сводило ноги, а еда становилась всё скуднее и малокалорийней : мнительные наёмники отказались от животной пищи и полностью перешли на растительную.
А был бы он царьком — и горя бы не знал : правил бы себе в деревне и выполнял потихоньку задание Центра!
Череп, уже обглоданный падальщиками до зеркального блеска, что естественно, отыскал раздухарившийся Вилли. Морковкин подождал, пока подтянутся остальные, сурово натянул резиновые перчатки и вытащил из-за пазухи походную лупу. Он сразу понял, что череп никакой не мартышкин, а обезьяны покрупнее, но двадцать минут вертел его в руках, испытывая последнее терпение наёмников. Потом, как баскетбольный мяч, швырнул его Бармалеи.
- Мужайтесь! Она, родная! Зелёная…
- А-а-а! - заорал невозмутимый обычно Накамура и забился головой о пальму — дерево переломилось. Потом раздался одиночный выстрел — это Джузеппе, правая рука Карло, выстрелил себе под ноги. Лучше всех держался убеждённый вегетарианец Вилли…
Но плакались наёмники недолго. Вскоре, всеми ими одолела жажда мести. Виновника всех бед, Билли, коллективным решением приговорили голым привязать к дереву и отдать на съедение красным муравьям. Точно так же, хотели поступить и с Морковкиным, принёсшим плохую весть, но Бармалеи вовремя вспомнил, что место на троне вот-вот освободится по-новой. Обратный путь агент Минздрава проделывал, согнувшись в три погибели, вынужденный тащить на горбу ещё и рюкзак Вилли.
9. Жажда мести, как оказалось, удваивала силы наёмников и скорость передвижения, но никак не у Морковкина. Осторожно, чтобы не нарваться на пулю, он начал спотыкаться и падать, и тормозить отряд. В итоге, добился своего — избавился от поклажи Вилли.
На подходе к деревне, Бармалеи собрал совет. Вопрос, естественно, касался Билли : почуяв неладное, тот мог выкинуть напоследок какой-нибудь нежелательный фортель. Послали лазутчика, Джузеппе. Вернулся тот к закату и сообщил неожиданную новость : утром в деревне произошёл дворцовый переворот и Уильяма Первого повесили рядышком с Кигами 12, благо, баобаб позволял и не такое.
Наёмники обозлились, посчитав петлю слишком лёгким наказанием для Билли, повторно захватили деревню и согнали на площадь остатки племени.
Через переводчика стали известны подробности. Выяснилось, что своё правление Уильям Первый начал с роковой ошибки, отказавшись от гарема предшественника. Возмущённые жёны Кигами подготовили почву для переворота, осуществлённого их многочисленными родственниками. Бармалеи сразу понял — проще спалить деревню дотла, чем отыскать зачинщиков. Ну а вид слегка подвялившегося на солнце янки, скрасил общее мрачное настроение.
- Бог любит троицу, - сказал Карло, назначая Морковкина очередным монархом. Отвесив ему по оплеухе, оставшиеся наёмники исчезли в джунглях. Морковкин, облегчённо вздохнув, забрался на трон, поправил шлем и вступил в права. Первым своим декретом он приказал приступить к строительству временного деревянного мавзолея.
А покончив с текучкой, достал из рюкзака общую тетрадку в клетку и крупно написал на титульном листе : «План эксперимента. День пятый». Потом вздохнул и, с замом-переводчиком, потопал к хижине-гарему — налаживать отношения. Чистота эксперимента, конечно, страдала, но Морковкин справедливо рассудил, что разница между его гаремом и зелёными мартышками в генетическом отношении сравнительно невелика, зато условия для работы не в пример лучше. Органы Здравоохранения могли не волноваться : готовить кадры они умели.