Все началось красиво, потом, когда он вышел, он немного затрясся и пошатнулся, затем, когда он повернул, чтобы вернуться домой

Все началось красиво, потом, когда он вышел, он немного затрясся и пошатнулся, затем, когда он повернул, чтобы вернуться домой, у него был грохот и он немного грохотал, затем он стал гладким, и так продолжалось до тех пор, пока я не понял, что было калечением, а что Нашим Джонни. Ни наш Джонни, он тоже вряд ли знал бы, потому что иногда, когда валка ломается, он говорит: “Я задыхаюсь, бабушка!”, а миссис Хигден держит его на коленях и говорит мне “Подожди немного, Неряха”, - и мы все вместе останавливаемся.

И когда наш Джонни снова начинает дышать, я снова поворачиваюсь, и мы все идем дальше вместе.’ Слоппи постепенно расширил свое описание до пристального взгляда и пустой ухмылки. Теперь он замолчал, превратившись в наполовину подавленный поток слез, и, притворившись разгоряченным, провел нижней частью рукава по глазам с необычайно неуклюжим, трудоемким и окольным мазком. ‘ Это прискорбно, ’ сказал Роксмит. - Я должен пойти и сообщить об этом миссис Боффин. Оставайся здесь, Неряха.’ Неряха стоял там, уставившись на рисунок бумаги на стене, пока секретарша и миссис Боффин не вернулись вместе. А с миссис Боффин была молодая леди (мисс Белла Уилфер по имени), на которую, как подумалось Неряхе, лучше было смотреть, чем на лучшие обои. ‘ Ах, мой бедный, милый, милый маленький Джон Хармон! ’ воскликнула миссис Боффин. ‘ Да, мам, ’ сказал сочувствующий Неряха. "Вы же не думаете, что он в очень, очень плохом состоянии, не так ли?" - спросило приятное создание со своей здоровой сердечностью. Положившись на свою добрую волю и обнаружив, что это противоречит его наклонностям, Неряха запрокинул голову и издал сладкозвучный вой, завершившийся сопением. ‘ Вот так плохо! ’ воскликнула миссис Боффин. ‘И Бетти Хигден не говорила мне об этом раньше!" - Я думаю, она могла быть недоверчивой, мам, - нерешительно ответил Слоппи. ‘ О чем, ради всего святого? - Я думаю, что она, возможно, не доверяла, мама, - ответил Слоппи с покорностью, - стоя в свете нашего Джонни. В болезни так много неприятностей и так много расходов, и она видела так много возражений против этого.’ - Но ей и в голову не могло прийти, - сказала миссис Боффин, - что я могу чем-то обидеть дорогое дитя? ‘Нет, мама, но она, возможно, подумала (по привычке) о том, что это стоит в свете Джонни, и, возможно, попыталась незаметно провести его через это".