Всё прекрасно, даже это! Глава 36
37
Теперь вся эта картина мира летела к дьяволу. Так бывает – нечто случается, и тебе надо жить в стремительно изменившихся предлагаемых обстоятельствах. Так бывало уже не раз. Вот только раньше он справлялся…
– Расскажи мне о споре. Всё равно не спишь.
Пусть Ася расскажет. Он же не слышал её версию. А в этой версии… может быть, найдётся что-то. Какая-то зацепка, которая в очередной раз всё трансформирует. Упростит их дальнейшие неизбежные теперь отношения.
– Ой нет, ты меня вообще не простишь. Давай не будем, а?
– Не будем достаточно откровенны друг с другом? После того как соорудили ребёнка? Ты слышишь, что говоришь? Я-то думаю – самое время начать. Выполнять наш договор. Тот, что про враньё. Ты обещала.
– Может, ты завтра от меня снова уйдёшь. И без этих сведений тебе будет куда легче жить.
– А я не уйду. Потому что так у меня точно жить не получится. Ты решила рожать. Какие могут быть для меня варианты? Или ты думаешь, я совсем сволочь?
– Ага, то есть ты решил быть со мной из чувства ответственности? – Ася уселась на постели, и глаза её недобро заблестели. – Каштанов, да ты извращенец. Уж сколько раз показывали нам на примерах – мужика животом не удержишь, ты это пропустил? Даже я в курсе. Ты, надеюсь, не возомнил, что я подстроила всё специально? Так вот… я тебя… не держу! Поступай как вздумается. Я просто хотела, чтобы ты всё знал, и меня, наконец, выслушал, и прекратил бегать от меня по городу!
– Так на что спорили, на деньги? Очень хочется узнать… цену вопроса.
– Кулон и бутылка шампанского, – объявила Ася, театрально взмахнув руками. – Ну что, уходишь?
– Пытаюсь представить ценовой диапазон.
– Сильно не загоняйся, кулон эксклюзивный, шампанское коллекционное. Не сто миллионов крон, но и я тебе не мамочка. Считаю, в самый раз.
Как несколько минут назад Ася казалась подавленной и усталой, так сейчас за секунды превратилась в нечто чрезвычайно разгневанное. Словно это он спорил на неё и ставил со своей стороны бутылку палёной водки.
– Если я тебе мешаю, то могу уйти. Пройдусь, погуляю, утром зайду.
– Зачем?
– Поедем в университет вместе.
– Будешь караулить во мне своего младенца? Чтобы потом убить меня и стать отцом-одиночкой? А иди. Давай, я хоть высплюсь. Очень устала… разыскивать твою персону, чтобы оправдаться и рассказать, какая я была идиотка, и как в тебя втрескалась по уши, и как жить без тебя, придурка, не могу.
– Я пошёл.
Закрыв дверь, он прибавил шагу и выскочил в морозную темень, будто им выстрелили из пушки. Это что же происходит? Свихнуться можно! Два часа назад, сидя в электричке на пути в сторону Асиного дома, он ещё ничего не обдумывал. Данька вроде бы сообщил ему новость, из-за которой надо было ехать к Асе как можно скорее, но обдумывать её было рано. Это ведь Фомин сказал, не сама Ася. Да и вообще… этого не могло быть, просто не могло! Время в электричке провалилось куда-то, стёрлось из памяти. Будто он ни о чём не размышлял или его вообще не существовало. А теперь информация оказалась достоверной, и было её через край. И проанализировать её при Асе нельзя, невозможно.
Как и в тот раз, когда он убегал из «Прометея», холод совсем не ощущался. Он остановился напротив Асиного дома, смотрел на её тёмные теперь окна – выключила свет и всё-таки легла спать – и чувствовал: если сейчас поверить в её любовь и разрешить себе радоваться, от этой радости можно умереть. Бывают ли инфаркты от счастья? Проверять не хотелось. Деталь, которая всё меняла, оказывается, существовала. Ася его полюбила. Тогда всё становилось на свои места. Детей от любимых не убивают. С любимыми хотят быть вместе как можно чаще. А ведь спор был только до Нового года. Зачем было всё то, что – после? С новым объяснением картинка складывалась. И даже спор в эти секунды вдруг показался какой-то несущественной чушью. Не тем, что нельзя простить. Все делают глупости, и вопрос лишь в том, что из этой глупости выходит в итоге. Мало что совсем невозможно исправить…
Игорь вытащил из кармана телефон. Надо было кому-то позвонить. Просто чтобы прекратить думать. Не утонуть в потоке собственного сознания. Нажать всё-таки паузу. Только кому звонить? Фомин его проклянёт, другие знакомые – не поймут…
Он набрал номер отца. Да, отец тоже сделал много ошибок. Может быть, и этим ошибкам есть какие-то разумные объяснения, которых Игорь сейчас не знает, а возможно, не узнает никогда. И кто кому что простит, а что нет – пока неизвестно. Но позвонить ему получилось почти автоматически. Кто-то нужен, и почему не он? Ведь не Фомин и не приятели по университету скоро станут дедушками. А может, Игорю нужно было знать – начнёт ли сейчас отец орать и возмущаться или обойдётся без этого? Реакцию Синицкого страшно представить, пора услышать демоверсию…
Отец сразу ответил, но не сразу осознал, что происходит. Переспросил.
– Да чего тут неясного? У тебя будет внук. Точнее, если учитывать мою сомнительную везучесть, вероятней всего – внучка. Дошло?
Конечно, отец тут же заинтересовался – кто она, эта девушка, кто её родители и вообще – как со всем этим Игорь намерен разбираться.
– Потом. Как-нибудь расскажу. Если её папа всё-таки меня не прибьёт. Но не думаю, что кто-то мечтает сесть в тюрьму за такое убийство.
– Наймёт хорошего адвоката, спишет на аффект и выкрутится, – мрачно пошутил отец. С чувством юмора у него были проблемы, но в теме, где он разбирался, случались и удачные шутки.
– А что делать – я пока не знаю. Но непременно придумаю. Пока.
Только он успел сбросить звонок, как телефон ожил снова.
– Каштанов, – утомлённым голосом произнёс Фомин, – вы не могли бы как-то справиться со своей мелодрамой без моего участия? Сейчас мне звонит Синицкая и требует твой номер. А лучше – чтобы ты вернулся. Так что если ты там недалеко ушёл, пожалуйста, вернись к ней.
– Я вообще не успел уйти.
– Вот и возвращайся. Изображай ответственное родительство, тебе не привыкать. А если вы меня оставите в покое, я вам завтра булочек принесу. Мама печёт, ей теперь не спится. Такое пережить!
Взявшись за ручку двери подъезда, Игорь пожелал Фомину спокойной ночи. Действительно, со своей мелодрамой и ответственным родительством они как-нибудь разберутся без него.
– Я не хотела тебя выгонять, – сказала Ася. – Это так… нахлынуло. От страха, что ты меня никогда не простишь и сам уйдёшь. А я ведь тебя люблю!
– И я тебя люблю.
Кажется, это всё же было правдой с обеих сторон. Ася не актриса и не разведчица. Невозможно так притворяться! Он просто поторопился с выводами. В его чашке ещё оставался кофе. Он допил его, помыл чашку и лёг рядом с Асей.
– Я никогда не уйду.
Им обоим нужно было уснуть. Отключиться и набраться сил для завтрашнего дня. И для всей последующей жизни. Предлагаемые обстоятельства потребуют от них многого.