Мелочь, а приятно: чистосердечное признание облегчает душу

Мелочь, а приятно: чистосердечное признание облегчает душу . В кабинете кто-то бубнил — то ли Вра Михайловна, то ли тетя Вера. Можно было на минутку опустить веки. Когда уже скоро? У меня было чувство, что время течет по одной полосе, а затем эта полоса кончается, и начинается друга, а впереди идетпредпоследняя, котрая идет после этой. Судя по ветру, если дело касалось радости, крайняя полоса приходилась на июль. начит, пора и к аксу. Вот и Вардан. ам пришел, даже не зная, как я там выгляжу. «Привет, Сергей Петрович, а я только что из-за стола». Вот так: «Привет, Сергй Петрович». Сразу чувствуется педагог. Сейчас подпишу, и можно закрывать кабинет. Вот сейчас. ет, не одпшу. А потом? Да какая разница. Раз он на прием приходит — будет время придумать, как мне исчезнуть, и быть одновременно рядом с ним. Представить его в толпе, как можно ближе, чтобы понять, кто такой — и с кем. Кажется, именно это делает людей счастливым? Или все-таки облегчение? Ну не знаю. Была бы такая возможность, я бы точно ею воспользовался. «Вера», а если его обидит смерть Сергея Петровича, это не его ударит? Нет, конечно. В дверь стукнули, и я открыл. На пороге стоял «Валерий Михайлович». Я не сразу его узнал, потому что по нему явно прошла не одна ножовка. Он улыбался. Вот, значит, кто обещал устроить «насмешку». Кажется, где-то я уже видел такие зубы. Улыбаться — это как дышать? Или это делать сразу после улыбки? Он смотрел на меня, не отводя глаз, и я не мог сообразить, почему мне стало так неуютно. Потом он сделал движение, и я увидел у него в руке маленький пистолет. «Вы меня боитесь? Вы боитесь меня. Но не меня.