Итан не обратил внимания на крик.
– Позвольте спросить вас кое о чем, – продолжал он. – Вам нравится жизнь в Заплутавших Соснах? Вам нравятся камеры в ваших спальнях? Вам нравится ничего не знать?
Никто в толпе не осмелился ответить.
Итан заметил двух чиновников, которые прокладывали путь сквозь народ, без сомнения, прорываясь к нему.
– Подчинились ли вы все Заплутавшим Соснам? Жизни в этом городе во тьме? Или кто-то из вас все еще лежит в постели ночью рядом со своей женой или мужем, которых едва знает, гадая, почему вы здесь? Мечтая о том, что находится за оградой?
Озадаченные, ошеломленные лица.
– Вы хотите знать, что находится за оградой?
Чиновник вырвался из толпы и побежал к «Бронко» с мачете в руке.
Итан вытащил «Пустынного орла», прицелился этому человеку в грудь и сказал в мегафон:
– Забавный факт. Одна только ударная волна от пули пятидесятого калибра остановит твое сердце.
Заднее левое окно «Бронко» взорвалось, стекла дождем посыпались на людей, столпившихся возле машины.
Наконец-то!
Итан посмотрел вниз и увидел руку с когтями, торчащую из дыры в окне.
Рука исчезла, потом снова просунулась в дыру.
Толпа подалась назад.
Вопль, который никто бы не принял за человеческий, вырвался из недр «Бронко».
По толпе пробежали изумленные вздохи.
Стоявшие к «Бронко» ближе других отступали, в то время как те, кто не видел, что происходит, пытались прорваться в передний ряд.
Абер внутри машины впал в неистовство, его когти рвали сиденья в клочья, когда он сражался с цепью, которой Итан приковал его за шею.
Бёрк все еще целился в чиновника из «Пустынного орла», но тот даже не следил за пистолетом. Вместо этого он уставился сквозь ветровое стекло «Бронко» на существо, которое пыталось выбраться из машины.
Итан сказал в мегафон:
– Я хочу рассказать вам сказку. Однажды, давным-давно, был город под названием Заплутавшие Сосны. Это был последний город на земле, и люди, которые в нем жили, были последними из своей расы.
Он больше не слышал звяканья цепи.
Абер вырвался и вскарабкался на переднее сиденье.
– Их законсервировали на две тысячи лет в своего рода капсуле времени. Только они об этом не знали. Их держали в неведении. В страхе. Иногда с помощью силы. Их подвели к вере в то, что они мертвы или спят.
Абер пытался прорваться сквозь ветровое стекло.
– Некоторые из жителей, такие как Кейт и Гарольд Бэллинджеры, в глубине души знали: что-то очень не так. Знали, что все это не по-настоящему. Другие же предпочли поверить в ложь. Они приспособились и жили паиньками. Извлекали лучшее из хреновейшей ситуации и пытались просто жить своей жизнью. Но это была не жизнь. Это была всего лишь красивая тюрьма, управляемая психопатом.
Большой кусок ветрового стекла вылетел и ударился о капот.
– А потом однажды в городе проснулся человек по имени Итан Бёрк. Он не знал этого, жители Заплутавших Сосен не знали этого, и извращенный подонок, который построил город, наверняка не знал этого, блин, но Бёрк пришел в себя, чтобы снять пелену с глаз людей. Показать им правду. Дать им шанс снова жить, как настоящие люди. Вот почему я сейчас стою здесь. Так скажите мне: вы хотите знать правду?
Абер под ним задыхался, неистово атакуя стекло.
– Или вы хотите и дальше жить во тьме?
Абер просунул голову в дыру.
Рычащий.
Яростный.
– Сейчас на две тысячи лет больше, чем вы думаете, – сказал Итан, – и наш род выродился в монстров, один из которых находится внутри моей машины.
Он показал пистолетом на голову абера.
Голова исчезла.
Наступило долгое мгновение тишины.
Люди просто таращились.
С отвисшими челюстями.
Затаив дыхание.
Абер прорвался сквозь ветровое стекло, царапнув когтями по металлу капота, и врезался в чиновника, стоящего на бампере, прежде чем тот успел хотя бы подумать о том, чтобы поднять мачете.
Итан прицелился в затылок абера и выстрелил. Тот обмяк, а человек под ним бился и вопил, пока двое мужчин, переодетых в женщин, не помогли стащить с него тварь.
Чиновник сел, залитый кровью, с изорванными предплечьями – кожа висела клочьями в тех местах, которыми он пытался защитить лицо.
Но он был жив.
– Вам все это не по силам? – спросил Итан. – Хотите вернуться к убийству себе подобных? Или хотите сейчас пойти вместе со мною в театр? Я знаю, что у вас есть вопросы. Что ж, у меня есть ответы