В школе нам рассказывают про великую поэтессу Анну Ахматову, про ее жизнь в сталинский период, про ее принадлежность ряду акмеистов и т. д. Грубо говоря, про какие-то факты из ее биографии, которые, несомненно, имеют место быть и сами по себе представляют собой интерес, однако часто в рамках урока не остается времени на сами ее стихотворения, на разбор приемов, которые Ахматова использует, на всё то, что делает ее, действительно уникальной поэтессой. В рамках этой статьи мы предлагаем вам компаративистский метод анализа, основанный на close reading (внимательном, вдумчивом чтении), двух ее произведений из ранней («Прогулка») и поздней («Северные элегии») лирики. А именно, мы обратим внимание на то, как взаимосвязаны в ее поэзии пространство и время (на хронотоп, как это взаимоотношение «обозвал» Бахтин).
В поэзии А. Ахматовой пространственно-временные категории отражают внутренний конфликт лирической героини. Подобный прием прослеживается как в ранней, так и в поздней лирике поэтессы. Несмотря на то, что пространство и время модифицируются с развитием творчества, цель у них одна – выразить внутреннее состояние лирической героини через что-либо внешнее: вещность, временной отрезок, объективную и субъективную действительности и т. д.
В ранней лирике Ахматовой пространство и время приближены к существующей реальности. Конструируя хронотоп, Ахматова нередко называет определенный временной промежуток: время года, время суток и т. д. Пространство же определяется конкретным местом, часто садом или домом, и вещностью, то есть предметами быта, окружающими лирическую героиню. Такой прием придает лирике Ахматовой сюжетность, свойственную прозаическому произведению. Как пишет Л. Гинзбург в исследовании «О лирике»,
"Ахматова … создает пространство по принципу, близкому к прозе, как бы имитирующему прозу."
Тем не менее, бытовые предметы, составляющие пространство лирической героини, и конкретные промежутки времени обладают выраженным эмоциональным смыслом, передающим ее внутренний конфликт. Чаще всего лирическая героиня напрямую не рассказывает о том, что ее тревожит, но проецирует чувства на окружающую действительность, наделяя, таким образом, пространство и время символическим значением.
Рассмотрим формирование внутреннего конфликта с помощью хронотопа на примере стихотворения «Прогулка». Написанное в 1913 году, оно иллюстрирует «прозаический» психологизм ранней лирики. Выражая внутреннее через внешнее, Ахматова использует сюжетность, сконструированное определённым образом пространство, временной промежуток и сочетание несочетаемых понятий – оксюмороны, свойственные поэтессе.
Примечательно, что стихотворение названо именно «Прогулка», что должно ассоциироваться с динамикой, движением, какими-то перемещениями, но пространство и время остаются статичными. Об этом нам повествует вторая строфа:
«Безветрен вечер и грустью скован
Под сводом облачных небес,
И словно тушью нарисован
В альбоме старом Булонский лес».
Из-за того, что вечер «скован» и «безветрен», время для лирической героини как будто останавливается, что говорит о внутренних переживаниях, об ощущении надвигающейся, подобно облакам, затягивающим небо, беде. Пространство же застывает, преобразовываясь. Появляется некая двойственность, потому что помимо объективной действительности, где лирическая героиня, вероятнее всего, сидит в экипаже, конструируется субъективная реальность, пропущенная через призму эмоционального состояния героини и настороженного ожидания.
Так, Булонский лес для нее выглядит нарисованным, ненастоящим, абсолютно неестественным, что говорит о явном дискомфорте лирической героини, как будто то, что с ней происходит, становится карикатурным, сюрреалистским изображением существующего пространства. Имеет большое значение также тушь, которой лес нарисован. Тушь – краска, приготовленная из сажи, – окрашивает Булонский лес угольно-черными цветами, что только подчеркивает неестественность происходящего для лирической героини и ее безнадежность, мрачное настроение, ожидание трагедии.
Единственные «движущиеся» детали в объективном пространстве – это чуть дрогнувшая рука спутника лирической героини и перо, часть вещного мира, принадлежащая, вероятнее всего, самой лирической героини. Примечательно, что саму себя, в отличие от своего кавалера, лирическая героиня будто овеществляет, так как ее собственное, буквальное движение выражено одним лишь: «Перо задело о верх экипажа». В объективной реальности она будто становится предметом, потерявшим очеловеченные черты одновременно с тем, как остановились время и пространство. Это может говорить об ее абстрагированности от внешнего мира и о полном переходе во внутренний мир, о замкнутости, об одеревенении, охватывающем тело.
Таким образом, тут также возникает двойственность. На этот раз раздваивается образ лирической героини, ее «вещная» часть остается в объективной действительности и замирает после небольшого движения, в то время как ее чувственная часть переходит в субъективное пространство с почерневшим Булонским лесом. Там, в этом искусственно смоделированном пространстве, динамика, созданная, вероятно, легким поворотом головы, при котором перо коснулось верха экипажа, развивается, превращается в неконтролируемое движение чувств лирической героини, потому как сердце ее томится.
В последней строфе мы также сталкивается с вещным миром, конструирующим пространство. Он выражается «вещным» оксюмороном: «бензина запах и сирени», смешивается нечто отталкивающее с прекрасным. Запах бензина словно поглощает сирень, вытесняет цветочный аромат из обоих пространств. Так и неожиданная драма, постигшая лирическую героиню, подавляет в ней радостное ожидание встречи с любимым. Тем не менее, запах сирени еще чувствуется, потому пространство характеризуется оксюмороном «насторожившийся покой». Тут стоит вернуться к образу «почти не дрогнувшей» руки. Лирический герой, несмотря на то что его нет в субъективном пространстве, созданном героиней, сохраняет небольшую динамику в объективном мире. Его движение говорит о неуверенности, неопределенности. Подобным жестом лирического героя поэтесса показывает незавершенность происходящих событий, что еще больше усиливает напряжение героини. Она предчувствует, но не знает наверняка. В данный момент она живет ощущением надвигающейся трагедии, поэтому всё вокруг нее останавливается, но чувства, эмоции, мысли продолжают свое движение в субъективной реальности, как бы подчеркивая, что ее опасения еще не оправдались. Лирическая героиня не застывает вместе с «объективным» пространством, потому что для нее еще ничего не решено.
Так, сюжетная динамика, которую мы ожидаем, читая название, проецируется на внутренние переживания лирической героини, выражая с помощью раздоенного пространства и остановившегося времени ее внутренний конфликт. Потому заголовок имеет важное сюжетное значение. Становясь еще одним оксюмороном, он выражает душевное состояние героини через внешнюю «заминку» пространства, усиливая тревожное ожидание. Конечно, ее чувства не совершают в буквальном смысле прогулку, но они находятся в постоянной динамике, усиливают напряженность лирической героини, метафорично, через вещность и пространство, передавая ее нервный тремор. Буквальное движение внешней действительности и временного промежутка сменяются метафорическим движением чувств героини, раздваивая пространство и конструируя образ героини в одной реальности с помощью вещности, в другой – с помощью чувственной динамики, что делает внутренний конфликт героини очевидным для читателя.
В более поздней лирике поэтессы вещность пространства и конкретность времени прослеживаются все меньше. Хронотоп становится абстрактнее, появляется некая враждебность пространства по отношению к лирической героине, потому усугубляется внутренний конфликт. В пятой части «Северных элегий», например, Ахматова продолжает традицию раздваивания пространства, создавая объективную реальность и субъективную, в которой оказывается лирическая героиня:
«Меня, как реку,
Суровая эпоха повернула.
Мне подменили жизнь…».
Раздваивается и образ самой лирической героини:
«И женщина какая-то мое
Единственное место заняла,
Мое законнейшее имя носит,
Оставивши мне кличку, из которой
Я сделала, пожалуй, все, что можно».
В «Прогулке» героиня полностью контролирует созданную ею действительность, переносит туда чувства и эмоции, из-за чего внутреннее осознанно выражается через внешнее. Она обладает некой властью над временем и пространством, вероятнее всего, может перемещаться из одной реальности в другую. Это доказывает неразрозненная индивидуальность самой героини, которая оставляет свою «вещность» в одном пространстве, а в другое полностью переносит свою личность. Внутренний конфликт глубокий, но вызван он ожиданием тяжелого расставания, героине не приходится «разрываться» между двумя реальностями.
В «Северных элегиях» внутренний конфликт героини строится на полном разрушении личности. Она теряет индивидуальность и не узнает себя в другой реальности. Для самой себя героиня становится чужой, она больше не знает, кто она на самом деле, из-за чего теряет контроль над обеими действительностями. Пространственно-временные категории все еще отражают внутреннее состояние героини, но уже не осознаются ею в полной мере. Раскол личности героини ведет к разрозненному, враждебному пространству. Она как будто оказывается в «зазеркалье», где вся ее реальность криво отражает существующую действительность, напоминая полусон - полубред.
Эффект усиливают размытые границы времени. Лирическая героиня способна перемещаться из прошлого в настоящее и наоборот:
«Но если бы оттуда посмотрела
Я на свою теперешнюю жизнь,
Узнала бы я зависть наконец…».
Подобные «скачки» во времени создают многократную экспозицию, из-за чего мы видим сразу несколько пространственно-временных категорий. Так, время из определенного промежутка становится чем-то непостижимым:
«Мне ведомы начала и концы,
И жизнь после конца, и что-то,
О чем теперь не надо вспоминать».
Героиня, находясь в зазеркалье, обладает «тайным», «божественным» знанием, что только еще больше отрывает ее от реальности, где время четко определено, но не помогает в «зазеркальном» пространстве. Лирическая героиня, постигнув непостижимое, в полной мере осознает бессмысленность, «безбудущность» бытия.
Как мы видим, хронотоп модифицируется в поздней лирике Ахматовой в нечто, что героиня не способна контролировать, из-за чего внутренний конфликт только усиливается. Ее разрозненная личность, борьба с самой собой выражена раздвоенным, враждебным пространством. Неопределенное время лишь размывает границы «зазеркалья», где «застревает» лирическая героиня.
Таким образом, пространственно-временные категории, которые нашли отражение как в ранней, так и в поздней лирике поэтессы, становятся основным способом конструирования внутреннего конфликта. Внешнее пространство и время, наделенные выраженным эмоциональным значением, Ахматова использует как основной прием отображения психологизма лирической героини.
Приложение
- «Прогулка»
Перо задело о верх экипажа.
Я поглядела в глаза его.
Томилось сердце, не зная даже
Причины горя своего.
Безветрен вечер и грустью скован
Под сводом облачных небес,
И словно тушью нарисован
В альбоме старом Булонский лес.
Бензина запах и сирени,
Насторожившийся покой…
Он снова тронул мои колени
Почти не дрогнувшей рукой.
1913
2. «Северные элегии», пятая
Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые.
Тютчев
Н А.О-ой
Меня, как реку,
Суровая эпоха повернула.
Мне подменили жизнь. В другое русло,
Мимо другого потекла она,
И я своих не знаю берегов.
О, как я много зрелищ пропустила,
И занавес вздымался без меня
И так же падал. Сколько я друзей
Своих ни разу в жизни не встречала,
И сколько очертаний городов
Из глаз моих могли бы вызвать слезы,
А я один на свете город знаю
И ощупью его во сне найду.
И сколько я стихов не написала,
И тайный хор их бродит вкруг меня
И, может быть, еще когда-нибудь
Меня задушит...
Мне ведомы начала и концы,
И жизнь после конца, и что-то,
О чем теперь не надо вспоминать.
И женщина какая-то мое
Единственное место заняла,
Мое законнейшее ими носит,
Оставивши мне кличку, из которой
Я сделала, пожалуй, все, что можно.
Я не в свою, увы, могилу лягу.
Но иногда весенний шалый ветер,
Иль сочетанье слов в случайной книге,
Или улыбка чья-то вдруг потянут
Меня в несостоявшуюся жизнь.
В таком году произошло бы то-то,
А в этом - это: ездить, видеть, думать,
И вспоминать, и в новую любовь
Входить, как в зеркало, с тупым сознаньем
Измены и еще вчера не бывшей
Морщинкой...
Но если бы откуда-то взглянула
Я на свою теперешнюю жизнь,
Узнала бы я зависть наконец...
Текст: Надя Савченко (3 курс)
Редактор: Настя Чернышёва
#ахматова #Литература #филология #hsespb #лирика #поэзия #русская поэзия #акмеизм #стихотворение #Образование