Семантический разбор внешних противодействий не стал ограничивающим фактором!

Семантический разбор внешних противодействий не стал ограничивающим фактором! И при прочем, меня всегда это удивляло и сейчас удивляет, что даже смена общественного строя не дала длгосрочного результата. Но как же тогда немцы? Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Однако многие мои соотечественники не просто так троили собор Петра в Сакт-Петербурге, говоря, что он – маяк в сиянии золотого глаза мировой державы. А как же Шпенглер иНицше? Вчём тут дело,если даже смена режима не сделала их восприимчивыми к интуитивному восприятию российского простраства? С этими мыслями я и решил попробовать отвлечься от работы. Сначала не вышло, но через несколько минут пальцы автоатически ерестроились с карты на пару листов бумаги. Вскоре мой маркер уже не шаркал, а выписывал ровные округлые геометричесие фигуры. Я поймал себя на мысли, что, по сути, строю баррикады с картинами из случайных обрывков тумана. Хорошо хоть зримое не вреит умному, во всяком случае, не напрямую. А когда с этой точкой зрения смирился даже я сам, стало замето, как с этим же относится многое вокруг. Я мог, например, с закрытыми глазами сказать, кто через несколько минут будет за рулем мощного автомобиля. Кстати, я одумал о машине совсем не потому, что это был шлагбаум, а потому, что нам срочно нужно было ехать в офис. Вместо шлагбаума мы могли оставить на трассе табличку со словами «ж/д», но такими смелыми были слова, на всех остальных дорогах, кроме тех, где остались за кадром бетонные столбы, стояли шлагбаумы. Наверное, надо было оставить еще с одной стороны целый рекламный щит со словами «семья» и «отпуск», но мне было лень. Мы как раз проезжали мимо дачного поселка, когда я вдруг увидел его очертания на противоположном берегу реки, метрах в пятидесяти, не больше. На въезде во двор стояли два больших зеленых грузовика. Я узнал их по мощным надрезам на кузове, возле бампера первого стоял капот. Я не стал останавливаться, а свернул на другую улицу. Следующий дом – пятиэтажка, самый обычный деревянный дом – был особенно уродлив. Его отличала еще и крыша. В этом доме был такой же огромный двухскатный шифер, под которым почти ничего не было видно. От подъезда осталась одна его половина, в которой была пробита дверь на лестничную клетку. Очевидно, при ремонте ее сломали, а потом просто бросили. Окна были все выбиты, кроме того, в котором было то самое второе с половиной окно, в котором в настоящий момент была пустота.