И тут я осознал, что до тех пор, пока мы не покинем страну серафийцев, этот человек будет представлять для нас наибольшую опасно

Дхирендра внимательно прислушивался к нашему разговору. Хотя он не понимал ни слова, но по выражению лица Нохри, его порывистым движениям и голосу капитану было ясно, что тот разгневан и не желает в присутствии богов вести себя смиренно, как другие. Тогда он решился на отважный поступок, последствия которого превзошли все ожидания.

Сойдя с лодки на берег, капитан спокойно направился к Нохри. Царица в испуге спряталась за Яхмоса. Не только жрецы и рабыни, но даже воины и те отошли назад при виде приближающегося к ним бога смерти Анубиса, лишь один Нохри не сдвинулся с места. Но я заметил, что и по его лицу пробежала тень страха, хотя он и старался казаться спокойным. Подойдя к Нохри, Анубис медленно поднял руку, приложил ее к его сердцу и вернулся к лодке.

Жест был весьма красноречивым, и я увидел, что все испуганно смотрят на Нохри, решив, очевидно, что его часы сочтены. И сам Нохри, который только что вел себя так грубо и вызывающе, побледнел и, растерянно взглянув на царицу, вдруг повернулся и, быстро взбежав вверх по лестнице, исчез во дворце.

 — Пусть великие боги пощадят этого богохульника, — обратилась ко мне царица после бегства своего военачальника. — Нохри смелый и искусный воин, но грубый и невоспитанный человек. Он никого не боится: ни людей, ни богов. Я знаю, что если уж Гор не терпит грубостей, то бог смерти Анубис и подавно не знает жалости к провинившимся. И все же я прошу всесильных богов простить Нохри его дерзость ради Серисис, которая отдала свое сердце великим богам.

Я пытался утешить царицу, сказав, что, может быть, все обойдется. Потом мы с Яхмосом снова сели в лодку, чтобы плыть в храм бога Ра. Когда мы отплывали от лестницы, царица, а вслед за ней и рабы и воины опустились на землю.

Солнце уже заходило, когда мы плыли через город, и вечерняя заря окрасила в кровавый цвет дома и дворцы.

Митни-Хапи вобрал в себя всю красоту Мемфиса, Фив и Саиса. Здесь по-прежнему процветала культура древнего Египта с его ремеслами, техникой, религией, обычаями и традициями, но она была отделена от современной цивилизации большой и труднопроходимой пустыней.

Все это снова показалось мне дивным сном, и я боялся проснуться и увидеть себя в своей постели в Наланде. Каким далеким был сейчас современный мир с паровыми машинами, электричеством, газетами, отпечатанными типографским способом книгами и тысячами других достижений человеческой мысли! Я вспомнил Шивнатха Джаухри. Он тоже глядел когда-то на эти дворцы, храмы, сады и парки, но, вернувшись домой, никогда никому не рассказывал о виденном — даже в записных книжках написал об этом всего лишь несколько строк. А потом он был жестоко убит, и если бы мы не отважились отправиться по его пути, то удивительное открытие этого человека пропало бы бесследно и о нем никогда и никто не узнал бы. Мы тоже не были уверены в том, что нам удастся выбраться отсюда живыми и невредимыми. Но если бы даже мы и вернулись благополучно домой, думал я, то кто бы из нас решился рассказать о виденном здесь и доказывать, что все это правда?

Пока я размышлял так, наша лодка подошла к величественному и красивому храму бога солнца Ра, расположенному на холме на западной окраине города.