Двадцать дней спустя от шестнадцати девушек осталась половина. Но Сунниваа не позволила себе расслабиться, только крепче стискив

Когда немного позднее Файола вошла в комнату и дверь за ней закрылась, Сунниваа вскочила. Молодая воительница не пыталась вести себя тихо. Ругаясь, она переоделась и забралась в постель. Казалось, она вернулась в худшем настроении, чем ушла, и поначалу Сунниваа не решалась заговорить. Они долго молча лежали в темноте, глядя в потолок, погруженные каждая в свои мысли.

И все-таки в какой-то момент Сунниваа решилась.

— У тебя неприятности?

Файола промолчала.

— Это из-за меня? — не сдавалась Сунниваа.

— Эта свинья, секвестор. Я уверена, что это он подговорил главнокомандующего понизить меня в звании, — выдавила наконец из себя Файола. — Через два дня я должна была отправиться с одним из патрулей, которые разыскивают пропавшего сына верховного главнокомандующего. А теперь… — она замолчала. Ее громкое прерывистое дыхание отчетливо давало понять, насколько рассержена она была. Потом она глубоко вздохнула и сказала: — А теперь я должна учить новых воительниц драться. Этим я обязана исключительно секвестору.

— И? — осторожно спросила Сунниваа.

Файола отбросила одеяло и села на постели.

— Верховный главнокомандующий пообещал тому патрулю, который найдет его сына, огромную награду. Кроме того, все должны были получить повышение, — она ударила кулаком по кровати. — Ты знаешь, что это значит для меня? Я могла стать командиром! Командиром! Такой возможности не представится еще долго!

Обучение началось еще до восхода. Ранним холодным утром шестнадцать молодых девушек и восемнадцать юношей собрались на площадке для турниров и тренировок, чтобы приступить к первым упражнениям с мечом.

К вечеру у Сунниваа так болели мышцы, что она даже начала думать, что никогда больше не сможет поднять руку. Глядя на нее, Файола решила, что не стоило так увлекаться. По сравнению с тем, что предстояло новобранцам следующие три месяца, упражнения с мечом были просто детским лепетом.

И действительно, следующие двадцать дней Сунниваа беспрестанно проклинала обучение. Бесконечные порезы и нарывы, которые она зарабатывала чуть не каждый день, не способствовали хорошему настроению. Часто к концу тренировки она чувствовала, что у нее болят мышцы, о существовании которых она даже не подозревала.