Дурное дело нехитрое: коронованный герцог графства стал нашим флагом в борьбе с ложью

Дурное дело нехитрое: коронованный герцог графства стал нашим флагом в борьбе с ложью ! И лгал-то не он сам, а его имидж. Снимали. И снимали хорошо. Между прочим, никто потом не доадался, что герцогиня на самом деле умерла. Оказалось, правда. А то, что это было тщательно спланиованное убийств, объяснли какой-то предвыборной кампанией. Но вышло это все на самом деле в рамках борьбы за власть. Все было продумано – и про обрата-кумира, и про таинственного судью с загипсованной рукой… Господи! Один звук проклятого «Слава вождю!» чего стоит – толькочтоего еще не было, а в следующий миг уже есть. Нет, по-другому не будет. Все правильно. Любить и быть любимой – вот единственная свобода». Она спустилась с подиума и оглядела зал. Люди удивленно поворачивали голову. Было очень мнго нщин. , как всегда в такие минуты, толпа начала особенно безжалостно и грубо требовать ее внимания. Опять заиграла музыка – быстрый, злой фокстрот. Алексей провел ее через зал, шепнул в самое ухо что-то по-русски и подсадил в машину. Его лицо показалось ей необычно строгим и сосредоточенным. Она даже не поняла, что это было выражение власти над толпо. Домой она попала оздно. Разбудил мобильный – звонил Алексей, сказал, что ему пора. Она и сама чувствовала, что пора. Минут пять она тупо смотрела на красные цифры будильника на телевизоре. Потом вскочила, принялась одеваться и вдруг почувствовала, что жутко хочет спать. Тогда она разбудила Надю. Надюшка проснулась мгновенно, сразу открыла глаза и встала, не надевая своих синих с белой каемочкой тапочек. Она делала так всегда, когда хотела показать, что делает это не со сна, а по необходимости, и когда, проснувшись, тоже оказывается в каком-то невообразимом состоянии. Сначала она зевнула, потом подошла к окну, раздвинула тяжелые шторы и стала смотреть во двор. Было уже совсем темно, и ничего во дворе не было видно. Наконец она обернулась и спросила, не помочь ли ей одеться, но, когда поняла, что подруга не собирается вставать, сильно зевнула. Тогда Надя ушла в ванную. Когда она вернулась, Лара все еще стояла у окна. Надя молча сунула в руки ей синий клетчатый плед, валявшийся на полу, и опять уставилась на темный двор.