— Что я батюшке твоему скажу? Помилуй, княжна, ответь, как ты сорвалась? Дуня наконец очнулась, сказала с раздражением: — Отстань, Прокоп, и без тебя худо, и дело вовсе пустое. Сорвалась, и все тут, вон Бориски испугалась, подумала — чужой кто. Княжну подняли, неосторожно тряхнули, от острой боли в виске она опять впала в полузабытье, не разобрала, с чего вдруг свирепо закричал Прокоп, не видела, как он сорвал с себя кушак, повалил Бориску на землю и, притиснув коленом, начал вязать ему руки за спиной… Узнав о беде, князь Дмитрий разгневался, приказал: — Холопа в узы! Через день новый приказ: — Княжну в город! Посажу дочь в терем, — решил князь, — нечего ей по лесам одной бродить, долго ли до греха. Но тронуть ее сразу нельзя было: по лесным дорогам больную не повезешь. Ходила за ней Патрикеевна. Старуха была хитрющая, тянула время, на все приказы князя один ответ: «Нельзя трогать княжну: хворая».
Жгло висок, в голове мутилось, и Дуня ничего не ответила Прокопу, закрыла глаза. Но тиун не отставал, бормотал, бормотал неотвяз
5 декабря 20215 дек 2021
~1 мин