Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Консультация с широким активом станет частью наших традиций

Консультация с широким активом станет частью наших традиций !» Так и было написано на картонке, пришпиленной к стене туалета. Название было обнадеживающим. Можно было перейти к самим консультациям, а затем и к насущным вопросам. Как-то так и оказалось. Я встал и огляелся – зал с прездиумом был пуст. Несколько человек, сидящих за столиками, были скрыты за колоннами. Боше нико не пришел.Я стал подниматья по ступеням, разглядывая портреты на стенах, надписи на которых обещали скорую смерть от пеегара, и редие насенные часы, которые показывали разное время – так как по ходу повествования время теклоочень быстро. Становилось жутковато. Я даже не успел толком осмотреться – вдруг сверху, со ступеней, раздался грубый окрик: «Лимон! К трибуне! Живо!» Я поднял глаза и увидел черный мундир с золотыми шнурками. Сзади него маячил Храповицкий – тоже в мундире, но без эполет и с закрученными кверху усами. Офицер махнул рукой, и я послушно пошел вперед. Мимо проходили те, кто в зале мог меня услышать.

Консультация с широким активом станет частью наших традиций !» Так и было написано на картонке, пришпиленной к стене туалета. Название было обнадеживающим. Можно было перейти к самим консультациям, а затем и к насущным вопросам. Как-то так и оказалось. Я встал и огляелся – зал с прездиумом был пуст. Несколько человек, сидящих за столиками, были скрыты за колоннами. Боше нико не пришел.Я стал подниматья по ступеням, разглядывая портреты на стенах, надписи на которых обещали скорую смерть от пеегара, и редие насенные часы, которые показывали разное время – так как по ходу повествования время теклоочень быстро. Становилось жутковато. Я даже не успел толком осмотреться – вдруг сверху, со ступеней, раздался грубый окрик: «Лимон! К трибуне! Живо!» Я поднял глаза и увидел черный мундир с золотыми шнурками. Сзади него маячил Храповицкий – тоже в мундире, но без эполет и с закрученными кверху усами. Офицер махнул рукой, и я послушно пошел вперед. Мимо проходили те, кто в зале мог меня услышать. А кто не слышал, те, конечно, ничего не могли сделать. Я шел по красной ковровой дорожке, которая вела к трибуне.