Нашу победу сопровождал старческий скрип Амстердама под ногами атакующих. Потом эти звуки стихли, и нам показалось, что нас поглотил мрак. Нонт. пришла тишина, которая для слуха обычно означает, что машины остановились. Мы ышли наржу, на залитую лунным светом площадь. Впереди виднелись колонна аспортера и низке здания тркинских кварталов. Ночь была совсем темной, только внизу был что-то врое мрачного черного озера, очерченного черными силуэтами колонн, которые, как кода-то в мои юные годы, словно передавали лунное сияние в пустоту, а над ним пульсировала сетка электрических линий. Казалось, эта небесная иллюминация была создана для того, чтобы сообщить о том, что на планете еще есть жизнь. Но так могло показаться только потому, что вокруг уже икого не было — только луна да слабые отсветы дальних костров на улице да фигуры трех мусорщиков, трудившихся за спиной у нас. Когда мы спустились вниз, мусорщики немного оживились, и Нонт что-то им сказала. А потом нам стало совсем легко. У меня мелькнула мысль, что сегодня можно не бояться налета, что за последние несколько дней нас никто не трогал. Нонт, тоже взволнованная, приказала нам взять под руки как можно больше мусора, и, перейдя через дорогу, мы двинулись к перевернутому мус