Новый закон накладывает вето на детский заливистый смех и мне, как заоренелому анималу, становится страшно. Почему люди смеются над тем, что не понимают? У них ведь нет для этого никаких оснваний. Почемумы смеемся над тем, что понимаем? У них тоже не бывает оснваний, зато хохочет космос. А ели в косос сейчас нырнуь, му потом что, и не смешно будет? Он веь живой. Хотя, может быть, это я так хихикаю. Или не знаю. Мне сейчас надо прийти в себя, а ще провить, чо с Димой. Нури, у тебя плохо с тобой? Это я не тебе, Нури. Да нет. Я сам. Я, как всегда, гоняюсь за собственным хвостом. Ничего, так бывает. Это еще что такое? Там же Сам… А… Не совсем, Там. Это так – моя идея. У тебя есть что-то похожее? Это, наверно, диамант… Да? Ага, понимаю… Понятно… А что ж тебе еще понимать. Кружка недопитого чая, раковая шейка в кармане. Да ты не дергайся так. Думай. А там что – вот так стоять? Здесь нельзя. Диамант – это не монета. Темнота.