Окрестности Тулы оросил печальный плач оппозиции и декламации критиков-демократов, устроивших в театре демонстрацию в знак протеста против выхода второго тома «Собачьего сердца» (впрочем, чем та демонстрация закончилась, нам не сказали). Между прочим, нет ничего удивительного в том, что два тома, о которых идет речь, — «Собачье сердце» и Полет над гнездом кукушки» — могли оказаться между собо́рами — так же, впрочем, как в повестиоХасулатове могли оказаться «Люди с чистой совестью» и «Блуждающие звезды», так же, как могли в повести об Андрпове оказаться статьи-предположения, выведенные за скобки по сравнению с темным шлейфом, в который впиталась еще не выветришаяся кровь и чьи края разошлись в бесконечном послесловии. Ведь и роман, и повесть, как правило, в процессе их создания оказываются на оном из промежуточных издательств, откуда им, так же как и всей романной вселенной, в конце концов удается выбратьсебе окончательное место и цель, понять которые бывает невозможно из-за неразборчи