Очередная похабная выходка Жириновского по отношению к журналистке Стелле Дубовицкой вызвала бурю в самых разных инстанциях, вдруг пробудила жажду справедливости у многих известных и не очень лиц. Едва ли буря разразилась бы, если бы не ряд обстоятельств отягчающего свойства. Во-первых, извержение наглости произошло не в какой-нибудь забегаловке или бардаке, посещаемых юристами и их детьми, а в стенах самого высокого государственного учреждения – в Думе, да еще и в день пленарного заседания. Во-вторых, это случилось в Страстную пятницу и сопровождалось оголтелым богохульством. Наконец, Дубовицкая оказалась беременной и после принудительного просмотра сеанса психопатского припадка оказалась в больнице.
И вот, толкая друг друга, ринулись правдолюбы, справедливцы и гуманисты в поисках наиболее сурового, но законного наказания хама. При этом некоторые полностью цитировали, тиражировали смрадную его непотребщину. Тут выступила и сама газета "Россия сегодня", где работает С. Дубовицкая, и прокукарекал кто-то в Общественной палате, и комиссия Думы по этике объявилась, и персонально пробурчал что-то гневное Нарышкин, председатель Думы, и президентский Совет по правам человека аукнулся, и адвокат Кучерена проснулся, и протоиерей Чаплин тут как тут оказался…
И какую же достойную меру наказания они предлагали? Одни – лишить хама на месяц права выступать в Думе. Другие возражали: нет, это слишком жестоко, это равносильно высшей мере, Жирик не выдержит, лучше пусть просто извинится. Третьи считали достаточным обсудить в комиссии по этике и указать или поставить в угол на два часа. А протоиерей Чаплин и вовсе предложил ограничиться покаянием. Да еще сопроводил свое предложение комплиментом невежде и богохульнику: он-де человек умный и поймет, что поступил нехорошо. И только врач-психиатр Михаил Виноградов сказал, что если государственный муж спятил, то "можно ставить вопрос об освобождении его от депутатских обязанностей", а потом отправить в психушку; а если он только придуривается, то надо упечь мужа на шесть лет строгого режима. Разумно, однако странно, что никому в голову не пришло возмутиться теми молодыми людьми, которые присутствовали при этом припадке, но никто не посмел для начала с морально-оздоровительной целью врезать хаму по роже.
Веские основания думать, что у Жириновского крыша поехала давным-давно, дает не только его нападение на беременную женщину, но хотя бы и то, что буквально на другой день он явился на заседание Государственного совета и там – на Государственном совете в присутствии президента – заявил, что он потомок Наполеона. Да это же классическое, давно известное доказательство полоумия! Правда, с одной стороны, оно как бы смягчено: классические психи прямо утверждают: "Я – Наполеон!", а тут – лишь потомок. Но с другой стороны, доказательство усилено: Жириновский назвал себя потомком не только корсиканца Наполеона, но еще и еврея Эйнштейна. Наконец, доказательству полоумия дает особую убедительность то, что ведь он объявил себя потомком великих людей не за интимной рюмкой водки с Новодворской, которая завтра объявит себя Клеопатрой или потомком Аспазии, а публично, да еще как – на Государственном совете! Надо было тотчас вызвать санитаров с носилками и смирительной рубахой с длинными рукавами и отправить взбесившуюся бациллу в психушку, но никто и не ворохнулся. Слушали, улыбались, словно перед ними выступал юморист пошиба Задорнова… И вы хотите, чтобы даже после этого кто-то уважал ваш Государственный совет?..