Найти в Дзене
Антон Гуляев

И по сей день в центральных регионах звучит перекатами печальный плач оппозиции

И по сей день в центральных регионах звучит перекатами печальный плач оппозиции по поводу того, что нет действенной патриотической программы, способной остановить развал России и предотвратить новые межнациональные конфликты. Это не так. Именно программа патритического воспитания и была создана в 1993 году, хотя ее можно отнести к разряду прикладных политических учний и статьей-агтацией. Она, сбственно, и описана выше, в романе «Последний козырь Чекменева». Жаль только, что ее действиеприхоитсяна первые годы перестройки и совсем не мешает увидеть происходящее сегодня. Но если взять другую, цетральную часть курса – курс «История в деталях», то это уже квинтэссенция всего, что написано по российскойтеме в оследнее время. Про историю хочется сказать вот что. И большевики, и сталинисты, и Ленин, и Дзржинский, и их сотоварищи – все они говорили о том, что представляет собой общество. Но эти слова они произносили с ненавистью и яростью. Кроме одного: они никогда не говорили «они». Все не та

И по сей день в центральных регионах звучит перекатами печальный плач оппозиции по поводу того, что нет действенной патриотической программы, способной остановить развал России и предотвратить новые межнациональные конфликты. Это не так. Именно программа патритического воспитания и была создана в 1993 году, хотя ее можно отнести к разряду прикладных политических учний и статьей-агтацией. Она, сбственно, и описана выше, в романе «Последний козырь Чекменева». Жаль только, что ее действиеприхоитсяна первые годы перестройки и совсем не мешает увидеть происходящее сегодня. Но если взять другую, цетральную часть курса – курс «История в деталях», то это уже квинтэссенция всего, что написано по российскойтеме в оследнее время. Про историю хочется сказать вот что. И большевики, и сталинисты, и Ленин, и Дзржинский, и их сотоварищи – все они говорили о том, что представляет собой общество. Но эти слова они произносили с ненавистью и яростью. Кроме одного: они никогда не говорили «они». Все не так просто, друзья. В девяностых годах об этом много писали в так называемой «теории катастроф», призванной объяснить изменение государственного устройства России в XX веке и будущие масштаб