Фома внимательно слушал. — Вот и добро! Ты, парень, не горюй, плюнь на князя–то на Митрия, иди к нам в товарищи. Прямо в глаза Фомке посмотрел Семен: — Нет, атаман, не серчай, в станишники я не пойду. — В станишники? Так ведь мы ноне не тати! Аль не видишь, я кистень эвон на што сменил?! — Фома с силой воткнул в землю тяжелый кованый багор. — Зрячий ты али нет? Протри очи! Ушкуйники[84]мы ноне! Боярин Великого Новгорода Анифал Мекешин ратью идет на Каму, татар грабить, ну и мы с ним. — Татар?! Волчьим огнем загорелись глаза Семки: — Это по мне!.. За тонкими березками у самой Волги вспыхнул костер, и лишь сейчас заметил Семен, что с берега доносится шум, что в слабом свете июньской полуночной зари по зеленой слюдяной воде скользят ушкуи, один за другим врезаются с хрустом в песчаные косы, будят на спящей реке неторопливые гладкие волны. Отражения звериных резных морд, вытянувших длинные шеи и зорко глядящих красными глазками вперед, вдаль, не ломаясь, изгибаются на волнах, и кажется — к
— Теперь на север в Белозерск пробираюсь, от татарвы подале, — закончил он.
4 декабря 20214 дек 2021
~1 мин