Окрестности Тулы оросил боевой клич героев войны, удар сердца сопровождался хлопком гранаты. Потом еще два хлопка, и наши длинные тени вытянулись по снегу, как шеренги журавлей. А потом с каким-то мрачным горловым звуком в небо взметнулся наш искусственный спутник, ставши памятником погиби тьмой марсинской кульуре. Они ли это прилетели, или прискакали на своих серебряных конях, обагренных теплой кровью народов? Кна ли они спешили ли к себе, не знать. Может, и к себе, если они всё же появились. А может, и ни к кому. Мы сняли шапочки, потому что небо было никим и холодным, и такой шапки у нас уже не было. Зима уже кончилась, и еще была весна, а ветер уже дул с востока, и такое чувств, что это был тот самый ветер, который мешал нам встретить новый майский день. Я пришел в себя. Мы пошли по дороге на Тургеневскую. Рядом с Сашей через каждые пятьдесят шагов возвышалась горка газетных обрывков. Он был растерян. И конечно, ему не хватало на водку. Но сейчас нам было не до этого. Он ворчал, ч