В подвале повисло напряжение. С каждым повтором крики колдунов становились все настойчивее и громче, пока воздух не наполнился

Оставшись один, он принялся задумчиво разглядывать символы на большом медном диске. Его взгляд остановился на третьем сегменте. Только глубокая вертикальная морщина, перерезавшая лоб воина, выдавала напряжение, которое ему приходится испытывать. Согласно расчетам Нафареля, пророчество Анторка, предсказавшее конец правлению его повелителя и возвращение изгнанной Богини, исполнится через три месяца.

Он решительно сжал кулаки. Он найдет Нерожденного! Он не разочарует Великого!

Тем не менее Аско-Бахрран сообщил Тареку, что для вызова ловца снов все готово, только на следующий вечер. Не мешкая, верховный главнокомандующий покончил с ужином и отправился в подвалы, где трудились колдуны Ан-Рукхбара.

Его ждали. Аско-Бахрран и пятеро помощников стояли неровным полукругом вокруг большой красной пентаграммы, нарисованной на каменном полу. Тарек подошел поближе, и в нос ударил знакомый неприятный запах. Воин догадался, что красные полосы на полу нарисованы не обычной красной краской.

— А, Тарек, — воскликнул мастер-волшебник, — вы как раз вовремя. Мы только собирались начинать призыв, — он подмигнул и жестом велел главнокомандующему занять место рядом с пентаграммой.

Кровь на полу была настолько свежей, что в щербинках камней все еще влажно поблескивали не засохшие лужицы. Тарек, с отвращением глядя на пентаграмму, поскорее отогнал от себя мысли о происхождении крови. На каждом из пяти лучей звезды было три магических символа, также нарисованных кровью. Они были выполнены намного аккуратнее, да и кровь уже успела подсохнуть.

— Мы начинаем! — прозвучали слова Аско-Бахррана. Вместе с остальными магами он занял место между лучами звезды, а Тарек немного отступил назад. Маги протянули друг другу руки, для полной концентрации закрыв глаза, и Аско-Бахрран начал призыв с короткого заклятия, изредка перекрывавшего монотонный ритм, похожий на песню. Маг спел его семь раз, в то время как остальные колдуны ограничивались каким-то тихим жужжанием. На восьмой раз вступили все, и пение стало громче.