Небольшая белая машина ждет меня в конце парковки, лобовое стекло, пассажирское и водительское окно заливают лучи солнца. Я сажусь, и всё мое тело пронизывает сладостное тепло, которого я не чувствовала очень давно. Оно разгоняет мой нервический страх. Тронувшись, я двигаюсь к воротам и останавливаюсь в ожидании удобного момента, чтобы выехать на улицу. Справа мигает и пикает светофор, отзываясь в моем тревожном сердцебиении. Направо, значит… Я не поворачивала направо уже несколько лет, даже когда ходила пешком. С тех пор, как я в последний раз здесь была, несколько достопримечательностей по обеим сторонам дороги не изменились: мельница в Кафр Акабе, мясная лавка Абу Риши в «Семирамис», ряд запыленных кипарисов, за которым скрывается Центр профессионального обучения Каландии, а напротив него — вход в лагерь. Многие другие черты местного пейзажа со временем поменялись, так что всё вокруг сделалось незнакомым, например кочек и ям на дороге стало значительно больше.
Мне приходится прилагать немало усилий, чтобы их избежать, точно так же, как водителям за мной и передо мной. Наконец, чуть проехав вход в лагерь Каландии, я останавливаюсь в конце вереницы машин, ожидающих, когда их пропустят мимо блокпоста, и поспешно смотрюсь в зеркало, пытаясь изгнать из взгляда панику, пока меня не начали досматривать. Тут я замечаю, что моя машина — уже не последняя в очереди: за ней выстроилось еще по крайней мере семь автомобилей, лишая меня возможности вернуться. Я делаю глубокий вдох и выдох, затем смотрю налево — там расположился магазин шин. Справа же раскинулась огромная свалка — и сама она, и стена за ней новые. Раньше здесь была изгородь-сетка, увенчанная колючей проволокой, за которой виднелась взлетно-посадочная полоса аэропорта Каландия, развернувшаяся до самого горизонта.