ОН прямо за ней. Его горячее дыхание обжигало шею, огненная, нечеловеческая рука грубо коснулась плеча

Но это было совершенно невозможно!

Уже три года, как Ан-Рукхбар с помощью своего магического красного ока мешал женщинам Тале рожать детей. Жители страны не знали, зачем он делает это, однако ходили слухи, что таким образом Великий хочет уберечься от проклятия друида. Хотя бывали случаи, что магия красного ока не срабатывала. И тогда каждый, кому становилось об этом известно, должен был сообщить о зачавшей женщине в Нимрод, если она отказывалась сделать это сама. Каждая отказавшаяся явиться и тот, кто предпочел промолчать, рисковали понести страшное наказание.

За два прошедших лета Илайя не раз видела, как женщин, ждавших ребенка, воины мрачного Властителя отвозили в крепость Нимрода.

Никто не знал, что там с ними делают, потому что в деревню вернулась только одна из них. И от мысли о ее ужасной судьбе Илайе становилось страшно. Слишком жива была картина: молодая женщина, испуганная и дрожащая, стоит посреди деревни, не в силах вспомнить, где ее дом. Семья приняла ее, но через несколько месяцев бедняжку нашли мертвой в речке неподалеку. Тогда говорили, что она прыгнула в ледяную воду от отчаяния, сама лишая себя жизни.

Илайя долго не могла понять, зачем женщина это сделала. Но теперь знала и была предупреждена о том, что ее ждет. И если ее опасения были верны, то никто не должен узнать о ее состоянии.

Но как это сделать? Как быть дальше?

Тем временем наступила глубокая ночь. Илайя подумала, что пропустила ужин, но ей было все равно. Есть не хотелось. Усталость навалилась свинцом. Вздохнув, девушка поднялась, вышла из прядильни и со свечой в руке отправилась к себе.

На столе в ее комнате стояла зажженная Та-Ури керосиновая лампа. Маленький язычок пламени распространял приятный аромат, и помещение словно купалось в мягком неярком свете.

Должно быть, Та-Ури почувствовала, что Илайя не придет ужинать, и заботливо оставила приемной дочери немного хлеба и фруктов. Хотя Илайя была не голодна, она присела на кровать, взяла небольшое яблоко и задумчиво откусила кусочек.

Позже, укладываясь в постель и зябко ежась от холода, Илайя отметила, что приемная мать позаботилась о том, чтобы девушке было тепло, положив под одеяло нагретый теплый кирпич, завернутый в полотенца. Илайе стало уютно и тепло под толстыми одеялами, и она с удовольствием вытянулась во весь рост Приятное тепло убаюкивало, и скоро, несмотря на все огорчения, девушка уснула.

Сон был беспокойным.

Он пришел сразу после того, как Илайя уснула. Девушка осознавала, что это всего лишь сон, но проснуться и покончить с этим ужасом не могла. Она видела себя бегущей по ночному лесу в разорванном платье, прижимая к себе плачущего ребенка. От чего она бежала, понять Илайя не могла. Смутная темная тень угрозы затаилась среди деревьев, девушка чувствовала ужас опасности. Она бежала так быстро, как только могла, в легких пекло, и казалось, что у нее на ногах тяжелые вериги, отнимающие последние силы, мешая бежать. ОН не должен получить ребенка! Но Илайя бежала слишком медленно. Преследователи догоняли. Илайя не оглядывалась, но знала