Наконец автомобиль тронулся с места. Собака бросилась за ним, пытаясь догнать, но безуспешно. Ее лай заглушал удаляющиеся звуки мотора, пока те совсем не стихли среди дюн.
Они отъехали недалеко, когда он приказал шоферу остановиться: бензина у них оставалось не слишком много. Мотор захлебнулся, командир выбрался первым, остальные — за ним. Он приказал солдату выкопать яму глубиной в полметра и длиной — в два, «вон как тот», махнув рукой в сторону песчаного участка, которым ничем не выделялся на фоне пустыни. Лопата беззвучно вонзилась в песок там, где он велел. Солдат зачерпывал как можно больше песка и отбрасывал его так далеко, как только позволяли размах руки и древко лопаты.
Рядовой копал в полной тишине. Только шелестел песок, который он набирал на лопату и откидывал в сторону, да из лагеря доносились обрывки разговоров. Холмы приглушали голоса, превращая их в бессвязное бормотание. Вдруг раздался пронзительный крик — девушка взвыла. Она кинулась бежать, но тут же упала. Вслед ей хлопнул выстрел. Пуля попала в голову. Потом снова всё стихло.
Кровь сочилась из правого виска и уходила в песок, который беспрепятственно ее впитывал. Лучи солнца играли на ее голых ягодицах, которые были одного цвета с песком.
Он бросил солдата, копавшего яму, и сержанта с водителем, стоявших поблизости, и вернулся к машине. Его била дрожь. Потом к нему подошел водитель и сказал, что девушка, может быть, не убита. Нельзя ее так бросать — надо убедиться, что она действительно умерла. Он всё дрожал, его словно что-то терзало изнутри. Наконец он шевельнул губами и велел шоферу поручить это дело сержанту. Вскоре воздух сотрясли шесть выстрелов, и в очередной раз опустилась тишина.