Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) созвала экстренное совещание из-за нового варианта коронавируса. Его обнаружили и на юге Африки, и в Гонконге. Уже похолодело на сердце: когда новая мутация доберется до России, и что нам-то с этим делать?
Южно Африканский штамм назвали B.1.1.529, сообщает телеканал CNBC. Дескать, потенциально он может быть опаснее всех других вариантов COVID-19, включая «Дельту». Не путать с игрой стрелялкой Delta Force, но и так понятно же, что ничего хорошего этим словом не назовут.
Эта самая «Дельта» AY.4.2 - вызывает озабоченность вирусологов всего мира. Но в России пока, слава богу, не сильно распространяется - рассказали «Известиям» в ЦНИИ эпидемиологии «Роспотребнадзора». С момента обнаружения у нас по-прежнему «зафиксированы только единичные заражения». А вообще у нас на одной шестой части суши среди циркулирующих штаммов вируса 98% приходится как раз на этот самый штамм «Дельта», разные его подвиды.
Состав распространенных у нас штаммов стабилен, говорят одни ученые. Другие пугают нас «супер-дельтой», как в Великобритании, ведь даже премьер министр Борис Джонсон переболел, хотя его, казалось бы, ничем не проймешь.
Доктор медицинских наук, врач-эпидемиолог Игорь Гундаров предполагает, что теоретически можно создавать «центры по выявлению новых мутаций» по всей территории планеты, которые будут постоянно отслеживать появление все новинки:
- И тогда мы вдруг обнаружим всевозможные мутации: Владивостокскую, Хабаровскую, Читинскую, Краснодарскую. А так же мутацию деревни Булатово, где у меня дача. Природа вируса - как раз и заключается в том, чтобы мутировать. Сейчас таких исследовательских лабораторий не так уж много и поэтому появляющиеся открытия - воспринимаются так сенсационно.
Неосведомленность в природе вируса заставляет нас с ужасом следить за появлением новых мутаций. А может быть, это делается сознательно? Но мутации – это суть вируса. Он так приспосабливается к окружающим условиям. Условно говоря «заметает следы», чтобы его не настигли вредные для него факторы, в том числе вирус уходит от той опасности, которую ему создают люди с помощью лекарств. А он, меняет свою структуру и для него становится не опасным то, от чего вирус вчера погибал.
«СП»: Значит, ничего исключительного в мутациях нет?
- Они порой перечеркивают уверенность в своей правоте некоторых наших организаторов здравоохранения. Помните, что Александр Гинсбург говорил в прошлом году: «Мы создали вакцину, которая будет действовать два года!» Он обещал ее эффективность, чуть ли не против всех штаммов. Но прошло несколько месяцев, и - появились другие мутации. Оказалось, что эффективность вакцины в реальности… раза в три меньше чем планировали. Утверждали, что ее эффективность чуть ли не 95%, но в реальности - не больше 80%. А теперь стало 25%. Что это за вакцина, которая эффективна только на четверть? Возникает вопрос: почему вы вкалываете населению такую вакцину, ведь ее эффективность столь незначительна?