Поднявшись, Саша заметил, что, пока он заполнял анкету, у костра произошла заметная перемена. Раньше собравшиеся были похожи, если не считать мелких несообразностей, на обычных туристов. Сейчас — нет. Разговоры продолжались, но голоса стали лающими, а движения и жесты — плавными и ловкими. Мужчина в костюме отошел от костра и с профессиональной легкостью кувыркался в траве, другой замер, как журавль, на одной ноге и глядел вверх, а милиционер, видный сквозь языки огня, стоял на четвереньках у края поляны и, как перископом, водил головой. Саша почувствовал звон в ушах и сухость во рту. Все это находилось в несомненной, хоть и неясной связи с музыкой; ее темп нарастал, трубы хрипели тревожно, предвещая новую и необычную тему. Постепенно музыка убыстрилась до невозможности, воздух стал густым и горячим. Саша подумал, что еще одна такая минута, и он умрет. Трубы смолкли на резкой ноте воющим ударом гонга. — Эликсир, — заговорили вокруг, — быстрее эликсир! Пора. Старая худая женщина (Саше б