Потери самолетов были незначительными, но взлетно-посадочные полосы были выведены из строя на время от нескольких часов до суток

Но с фронта утром пришли тревожные новости и по его части — русские бомбардировщики еще на рассвете нанесли удар по ближайшим к районам контрударов аэродромам.

Потери самолетов были незначительными, но взлетно-посадочные полосы были выведены из строя на время от нескольких часов до суток. Это серьезно ограничило возможности использования авиации, и Люфтваффе полностью утратило господство в воздухе. Русским удалось временно добиться полного превосходства в воздухе на всех основных направлениях, где они начали наступление.

На те немецкие эскадрильи, которым все же удавалось взлететь, тут же набрасывались русские истребители, постоянно барражировавшие над наступающими русскими танковыми дивизиями. Даже с ведением воздушной разведки было сложно. И хотя немецкие асы уже записали за день на свой счет не менее полутора сотен побед, но высланные против русских пикировщики понесли очень большие потери.

А главное — так и не смогли толком нанести удар по русским колоннам. Бомбардировочная и штурмовая авиация противника при этом наносила удары и расчищала путь танковым колоннам, не встречая особого сопротивления, если не считать огня зенитной артиллерии.

Фюрер вновь поднял свой тяжелый взгляд от карты и глазами хищника оглядел присутствовавших. Многие генералы, происходившие родом из аристократических прусских семей, представители которых из поколения в поколение носили офицерскую, а то и генеральскую форму, недолюбливали этого безродного австрийского ефрейтора. Они тайно обсуждали планы заговоров, критиковали его авантюризм в личных дневниках и приватных беседах. Но дальше тайной критики никто не смел даже и думать. Они боялись и беспрекословно выполняли приказы, в том числе и те, которые считали абсолютно нелепыми, не смея вслух выразить свое мнение. Под тяжелым взглядом фюрера генералы съежились. Для них было бы не так страшно с саблей броситься на русский танк, чем выдерживать этот свинцовый взгляд серых глаз.

— Ну! Я вас слушаю... — процедил Гитлер.

— Я вас очень внимательно слушаю...

— Мой фюрер, я думаю, что нам следует остановить передовые танковые группы, пока они еще не оказались в окружении. Частью танковых дивизий следует нанести контрудары по русским войскам в местах прорывов, — робко сказал начальник генерального штаба Франц Гальдер.

Ему изначально не нравился авантюризм Гитлера. Да, план «Барбаросса», в разработке которого он принял активное участие, был изящен и по-своему гениален. Проблема была лишь в том, что план не имел «запаса прочности». Да и завершающая фаза какая-то невнятная.

А что будет, если после захвата Москвы и выхода на линию Астрахань— Архангельск русские все же не сдадутся? Конечно, легко написать на бумаге: «промышленные центры Урала и Сибири подавить авиацией», но в реальности тяжелых бомбардировщиков у Люфтваффе очень мало, предпочтение было отдано постройке пикировщиков для непосредственной поддержки войск. В случае невыполнения плана в срок, то есть разгрома русской армии на границе и быстрого взятия Москвы и Ленинграда, маячила зловещая перспектива затяжной войны.

Русские могли создать в тылу новые линии обороны и отмобилизовать новые войска взамен перемолотых на границе. Война превратилась бы в войну на изнурение, для которой у Рейха просто не было ресурсов.