... и читают: «Дочке моей, Сарочке, оставляю сто тысяч долларов и дом. Внучке моей, Ривочке, оставляю двести тысяч долларов и дачу. Зятю моему, Шмулику, который просил упомянуть его в завещании, упоминаю: привет тебе, Шмулик!».
Муж Двойры уехал по делам. В это время умирает его сестра. Двойра должна сообщить мужу о несчастье очень осторожно, потому что у него больное сердце. Двойра посылает телеграмму: «Сара неопасно заболела. Похороны в четверг».
* * *
Умирает старый Исаак. У его постели собралась родня.
– Сара здесь? – спрашивает он.
– Здесь.
– Хаим здесь?
– Здесь.
– Двойра здесь?
– Здесь.
– Мойша здесь?
– Здесь.
– А кто же остался в лавке?!
* * *
– Вы не знаете, кого хоронят?
– Какого-то Лейкина, артиста.
– Да-а-а? А разве он умер?
– Ну если только это не генеральная репетиция.
* * *
– Алло, Хаим дома?
– Пока да!
– И я могу зайти?
– Только быстро – через час выносим.
* * *
Сара на смертном одре.
– Сруль, – обращается она к мужу, – я скоро умру. А ты, едва меня похоронишь, забудешь, какой я была тебе прекрасной и верной женой, и станешь ухлестывать за другими.
– Сара, – успокоил ее Сруль, – сперва умри, а потом мы поговорим.
* * *
Верующий еврей Шломо лежит в госпитале при смерти. Его семья пригласила раввина быть с ними в этот тяжелый момент.
Когда раввин встал у кровати больного, состояние Шмуля явно ухудшилось, и он судорожными движениями руки показал, что хочет что-то написать. Раввин с любовью подал ему ручку и лист бумаги.
Шломо из последних сил нацарапал записку и умер. Раввин решил, что сейчас не время читать записку, свернул ее и положил в карман пиджака.
На похоронах, когда он заканчивал свой панегирик покойнику, раввин вспомнил, что на нем тот самый пиджак, в котором он был в момент смерти Шломо. Раввин сказал: «Знаете, Шломо дал мне записку прямо перед смертью. Я ее еще не прочел, но, зная Шломо, я уверен, что она содержит слова утешения для всех нас».
Он развернул записку и прочел: «Ребе, сойди с моей кислородной трубки!!»
МНЕ ТОЖЕ НЕ ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ ЭТА СЕМЬЯ
– Хаим, ты удачно женился?
– Нет.
– Почему?
– Окна во двор.
* * *
– Хая Соломоновна, вы не против сегодня поужинать вместе?
– С удовольствием, Абрам Ильич.
– Тогда у вас ровно в семь.
* * *
– Ой, ваш Абрамчик на лицо – вылитый папа!
– Это не страшно, был бы здоров!
– Добрый вечер, Сара Абрамовна! Как ваша головная боль?
– Ой, ушел играть в карты.
* * *
Записка от учительницы к родителям: «Уважаемые родители! Мойте своего Сему! Он пахнет!»
Ответная записка: «Уважаемая Серафима Львовна! Сему не надо нюхать! Сему надо учить!»
* * *
– Мадам Трахтенберг, когда ваша Софочка думает выходить замуж?
– Всегда!
* * *
– Боря! Не бей так сильно Изю! Вспотеешь!
* * *
– Сара! Сара! Ваш сын ест с помойки!
– Абраша! Много не ешь, скоро обедать!
* * *
– Мойше, когда тебя нету дома, соседи про тебя такое говорят!
– Ой, когда меня нету дома, так пусть они меня даже бьют!
* * *
– Мама, как мине правильно писать – «флякон– чик» или «фликончик»?
– Ой, напиши «пизурок», и все!
* * *
– Роза Соломоновна, что, ваша дочь родила?
– С чего вы взяли?
– Я видела, как она в парке вчера кормила ребенка грудью.
– Ой, так почему же сразу родила?! Если у девушки есть молоко и свободное время, отчего бы ей не покормить в парке ребенка грудью?
* * *
– Фима, ты нам больше не звони.
– Почему?
– После твоего визита у нас пропала серебряная ложка.
– Ты что, с ума сошел? Приди и обыщи меня и мой дом! У меня нет твоей ложки!
– Конечно нет, мы ее нашли.
– Так в чем же дело?
– Неприятный остался осадок.