Естественно, она заявляет куда следует, и тут такое начинается...

Вот и все, что от нее осталось: колонки чисел — ежедневная

температура за несколько лет.

Мать, по-моему, с ней не очень ладила. Немногий оставшийся после

нее скарб она раздарила родственникам. Был у бабушки сундук, окованный

черным металлом с множеством гвоздей-заклепок. Когда его выносили, я

вцепился в него с ревом как клещ. Еще бы, это был не просто сундук, а

танк — самолет — корабль, в зависимости от того, куда пристроить кочергу

и обрезок водопроводной трубы. Потом сундук часто фигурировал в

страшных историях, которые я рассказывал на чердаке ребятам с нашего

двора.

Кажется, в сундуке были книги, но они тогда меня не интересовали.

Единственно стоящая книг» для меня тогда была «Айболит» — одно из

первых изданий, где Бармалей изображен негром.

Подержав в руке календарь, я подумал немного и не стал выбрасывать.

Если матушка расшумится из-за бумаг, покажу ей календарь и про сундук

напомню. И как грубо она меня от него отдирала... Вот ведь чепуха какая

— до сих пор не могу забыть обиды. Смешно.

И тут я придумал историю о мальчике, у которого в детстве отобрали

единственную забаву — сундук. Мальчик рос и вырос, но сундук для него

оставался символом убежища. Он становится большим человеком, чуть ли

не министром, у него семья, дети, но и маленькая тайна. В одной из комнат

его огромной квартиры спрятан сундук. Когда ему плохо, и он не уверен в

себе, он приходит сюда, запирается, влезает в сундук и долго лежит в нем

тихо, как мышка, блаженно улыбаясь. А еще лучше так — некий злодей,

достигший большого чина, время от времени женится на молодых

девушках, а они таинственно исчезают. Этакий Синяя борода местного

значения! Вот одна из жен преступает запрет, входит в тайную комнату, а

там сундук, набитый... Естественно, она заявляет куда следует, и тут такое

начинается!..

Закончив переноску бумаг, я удовлетворенно вздохнул, расправил

плечи и победно оглядел двор.

Наш старый трехэтажный дом стоит в самом центре города, зажатый

гаражами и окруженный немногими оставшимися развалюхами, в которых

и жить уже невозможно, а живут, терпят и ждут, когда им дадут квартиры, а

городские власти жмутся, потому что на каждом метре прописано по пять

душ и на каждый кособокий домишко, подпертый бревном, надо строить

многоэтажный дом.