«Не приведи Бог видеть русский бунт – бессмысленный и беспощадный». Русские люди очень терпеливы, но когда их терпению приходит конец, наступают страшные времена, когда люди не знают пощады и милости. История же предлагает нам неопровержимые доказательства бессмысленности русского бунта.
Дважды бунтовавшие
Если говорить о стрелецких бунтах, то их было два. Первый случился в 1682 году после смерти царя Федора Алексеевича. Второй – уже во время правления Петра, в 1698 году. Правда, и в том и в другом случае ключевую роль в организации восстаний сыграла старшая сестра Петра Великого – неутомимая царевна Софья, которая страстно желала руководить страной. Официальная версия бунта, которую декларировали стрельцы, – невыплата жалованья. Однако все мы знаем, что была у стрелецких выступлений и политическая подоплека – борьба за власть.
Двойной трон
Во время первого бунта выборные стрельцы явились 26 мая во дворец и высказали желание всего народа: старший брат Иван пусть будет первым царем, а младший Петр пусть считается вторым. Опасаясь за свою жизнь и боясь повторения погромов, бояре согласились, а патриарх Иоаким незамедлительно совершил в Успенском соборе торжественный молебен о здравии двух нареченных царей и через месяц венчал их на царство. В оружейной палате Кремля и сегодня можно увидеть двухместный трон для юных помазанников.
Находчивая Софья
Несмотря на неудачу первого бунта, Софья не оставила надежды завладеть троном. После возвращения царствующего Петра из-за границы она придумала какую-то по-женски наивную причину для свержения брата. Софья объявила, что Петра во время двухгодичного заграничного путешествия подменили и страной теперь правит вовсе не «милый Петруша» и не великий самодержец, а самозванец. Однако кажущееся сегодня нелепым заявление стало последней каплей, переполнившей терпение стрельцов. Их отряды, отправленные в Великие Луки, вернулись в Москву якобы для защиты царевны, на деле же для участия во втором Стрелецком бунте.
С миру по ложке... золотой
Одним из главных требований стрельцов была выплата жалованья, которая по их скромным подсчетам составляла 240 тысяч рублей. Такой суммы в царской казне не было. Тогда Софья, по-прежнему не имеющая никаких формальных полномочий, отдала распоряжение собрать для выплаты долга деньги по всей стране, а также переплавить в монеты всю золотую и серебряную посуду из царской столовой. История умалчивает, каких средств оказалось больше: народных или переплавленных, но долг стрельцам вернули.
Несмотря на то что стрельцы уже находились в Кремле, как бы в качестве охраны, они все-таки чувствовали неуверенность в завтрашнем дне, подозревая, что как только покинут эти стены, их власть закончится. Пытаясь обезопасить себя от возможных преследований, они выдвинули еще один ультиматум. Требования заключались в следующем: все их действия, совершенные 15–18 мая 1698 года, в том числе убийство бояр, правительство должно признать законными и преследующими исключительно интересы государства и царской фамилии. При этом на Лобном месте стрельцы велели установить памятный столб с вырезанными именами всех воров-бояр, многих из которых они убили без суда и следствия. Правительству не оставалось ничего иного, как принять эти унизительные условия.
Месть Петра
Ненависть, которую испытывал Петр к стрельцам, родилась у него в 10-летнем возрасте, когда, стоя на Красном крыльце Кремля, он видел вздернутое на стрелецкие копья тело князя Долгорукого и ужас в глазах своей матери – царицы Натальи Кирилловны. Поэтому неудивительно, что, будучи уже царем, он лично руководил расправой над стрельцами. Петр даже прервал ради этого свою очередную заграничную командировку и вернулся в Москву, правда, когда бунт уже был подавлен. Он приказал организовать новое расследование, в результате которого 2 тысячи стрельцов были повешены, а более 600 человек, в основном несовершеннолетние, были биты кнутом, клеймены и сосланы. Петр лично пытал мятежников, помогая известным московским палачам Алешке и Терешке, а пятерым стрельцам собственноручно отрубил голову.
Свеча в руке
По одной из версий, Петр решил придать процедуре казни стрельцов побольше устрашающей торжественности. Он велел вывозить осужденных на казнь в черных санях, увитых черными лентами, запряженных черными лошадьми и управляемых возницами в черных тулупах. Стрельцы должны были сидеть в них по двое, а в руках держать зажженные свечи. Так это или нет, достоверной информации нет, однако на своем полотне «Утро стрелецкой казни» Василий Суриков изобразил стрельца именно со свечой в руке.