Закончил свою работу проходивший в Вильнюсе в течение двух дней Форум свободной России. Иронично, но таковы реалии: говорить о свободной России можно только в других странах.
Спикеры были разными. От всем известных Гуриева и Чичваркина до только делающих первые шаги в политике (например, я). На некоторых выступлениях я оживлялась и искренне аплодировала, аплодировала честности и полезности информации. Приведу цитаты из выступлений Сергея Гуриева:
«Не стоит ожидать выхода инфляции из-под контроля. Весь этот процесс отслеживается… Теперь о ковиде. Многие страны пошли на существенное ограничение мобильности: социальная дистанция и т.д. И в тех странах смертность на душу населения гораздо ниже, чем в той же России. Жители России не могут не ходить на работу. Они должны это делать, чтобы не умереть с голоду. Власти ведь компенсации не платят. Можно ли было снизить смертность в России до нуля? Вряд ли. Но спасти насколько сотен тысяч, если бы Россия вела адекватную антиковидную политику, было можно.
Нам не стоит ожидать тех темпов роста экономики, как в 2013 году. Власть думает о своём благополучии, а не о среднем человеке. Политические изменения есть, просто они ведут не к тому, к чему хотелось бы. На недовольство Путин отвечает репрессиями. Но рано или поздно такие режимы заканчиваются. Но какими будут изменения – в лучшую или худшую сторону – сказать сложно».
Понравился и реализм Чичваркина. Вообще, слушать спич о том, что Россия не будет свободной через год-два, довольно занятно. Люди ждут другого. Мы привыкли слышать от популярных оппозиционеров, что Путин – клоун и скоро его режим падет:
«Самый большой враг Путина – продуктовая инфляция, которая будет огромной. Но почему не будет революции: когда был первый локдаун, власть увидела, как она стала непопулярной. Всё вернули назад, все ограничения убрали. Власть поняла, что закрывать веранды – смертный грех.
Люди, которые занимаются финансами и экономикой, делают это достаточно умело – это факт. Они боятся ошибок СССР и не допускают их.
По поводу вакцины. Я сообщил, что ставлю вакцину. Мне начали писать, что я переобулся. Наверное, это были тролли. Но задача власти, чтобы люди не вакцинировались. Это поможет облегчить власти нагрузку на пенсионный фонд. Им уже не нужно это старое поколение, которое за них голосовало. У власти теперь есть электронное голосование».
Кстати, Чичваркин со сцены призвал ФБК, представтели которого Форум проигнорировали, не отворачиваться от оппозиции. Он просил сначала победить Путина, а потом выяснять между собой, кто лучше.
Бурную реакцию вызвало и выступление Геннадия Гудкова. Оно и понятно: резко, жестко, по делу. Люди начали уставать от успокоительных увещеваний.
«Не согласен с тем, – говорил бывший депутат, – что Россия не играет роли в том плохом, что происходит в мире. Гибридные войны, экспорт коррупции... Если мир это не понимает, то они будут расплачиваться кровью.
Мы проиграли. Мы лишились страны. Даже те, кто там ещё живет. И неизвестно, когда мы сможем вернуться в эту свободную страну.
Диктаторские режимы нечувствительны к мирным протестам.
Посмотрите, что происходит в Беларуси. Миллион из 9 вышел на улицы. И что?
В 2011-м году были митинги в России. Нас обвиняют в том, что мы слили протест и не шли штурмовать ЦИК. А кто к этому был готов? Мы даже сами не ожидали такого количества людей.
Я сторонник мирного протеста. Но нужно признать, что в наших обстоятельствах это просто не работает.
Беларусь может сменить власть только тогда, когда власть поменяется в России. Россия управляет Беларусью. Какой там диктатор? Кто? Лукашенко? Всем управляет Путин».
Жесткость иногда зашкаливала. Так, Аркадий Бабченко уходил, матерясь: он вновь не сошелся с Виктором Шендеровичем в поиске виноватого в происходящем в стране.
Ко второму дню число слушателей уменьшилось на порядок. Может, не выдержали сидеть столько часов, может, разочаровались. Вернулась публика лишь на диалог Ходорковского и Каспарова. Трудно сказать – то ли искали денег, то ли просто «интересовались интересным».
Был ли полезен Форум? Безусловно, да. Нужно тормошить людей, обсуждать и делать практические выводы, стимулировать, воодушевлять. Но, на мой взгляд, требуются изменения. Больше практики, больше действий. Оппозиция вязнет в бесплодных обсуждениях, тогда как проблемы у людей, еще не уехавших из России, возникают здесь и сейчас. Однако разрыв между уехавшими и оставшимися виден все сильнее: и проблемы одних другим все больше непонятны.
Алина Винтер