Следом за балетами, о которых я уже писал, фестиваль «Золотая маска» показал в Уфе невероятную постановку Мастерской Фоменко «Сон в летнюю ночь». Те, кто увидел это фантастическое зрелище, на которое не достать билетов в Москве, могут считать себя счастливчиками. Шекспировская феерия вышла за рамки сцены Башоперы и поглотила зрительный зал, а публика стала полноправным участником действа. Показываю, какое волшебство творилось в этот вечер в театре.
Легкая пьеса Шекспира, пережившая сотни воплощений во всех жанрах, – находка для любого талантливого режиссера, фонтанирующего идеями. Как раз для такого, как македонец Иван Поповски – ученик Фоменко. Для него это стало возможностью разыграть несколько спектаклей в спектакле, которые он наполняет оригинальными сценографическими приемами. Это и пародия на древнегреческую трагедию, и театр теней, и цирковое представление, и ярмарочный балаган в одном сосуде. Это игристое незаметно выпивается зрителем, несмотря на три с лишним часа сценического действа, легко ударяет в голову и дарит ощущение эйфории.
Спектакль открывается явлением герцога Афинского и царицы амазонок, которые пытаются распутать любовный узел четверки молодых людей, находящихся во власти бурлящих чувств. Герои пародийно возвышаются на котурнах, словно статуи древнегреческих богов. Но Поповски сразу заявляет зрителю о несерьезности всего происходящего: заставляет актеров комично переигрывать и тут же снижает невыносимую патетику их речей, сшибая их с античного пьедестала – с Олимпа на грешную землю.
Милые злоключения юных влюбленных в волшебном лесу, наполненном духами и феями, превращаются в феерическое представление практически с цирковыми номерами. Это невероятная эквилибристика четверки молодых актеров Веры Строковой, Серафимы Огарёвой, Александра Мичкова и Юрия Буторина, тела которых сплетаются в невероятные морские узлы, летают по сцене на трапециях и демонстрируют прочие чудеса театрального трюкачества.
В какой-то момент отвязное действо начинает так штормить, что оно выплескивается со сцены к публике. Одурманенные бесовскими чарами герои обживают все пространство зала: карабкаются по балконам, взмывают на галерку, лазают по рядам и вовлекают в свои милые хулиганства хохочущих зрителей. Впрочем, с залом актеры заигрывают с самого начала спектакля, как бы подготавливая публику к модной нынче иммерсивной составляющей действа.
Все это невероятное театральное шапито – интриги веселого беса в исполнении не менее гуттаперчевого Амбарцума Кабаняна, который виртуозно управляет своими марионетками, опьяненными страстью. Инфернальность его героя подчеркивается то театром теней, то игрой света и дыма, и наблюдать за этим – особое удовольствие.
На втором плане остается старшее поколение фоменковской труппы – Карен Бадалов и Галина Тюнина, которые из герцога Тезея и царицы Ипполиты обращаются в царя и царицу эльфов. В этом мистическом зазеркалье - волшебном лесу, кишащем феями и бесами, - находятся они на периферии зрительского внимания. В памяти остается, пожалуй, лишь сцена с ослом, в которого превращается актер самодеятельной труппы ремесленников.
Зрителя ожидает еще невероятная сцена с парящим в небесах ансамблем, обернутым в кринолины. Поповски как заправский волшебник ни на минуту не дает зрителю опомниться, вытаскивая из рукава все новые и новые сценические чудеса. Ну, а в финале добивает контрольным выстрелом своей фантазийной режиссерской манеры – спектаклем в спектакле, который разыгрывают ремесленники на свадьбе герцога Тезея и царицы Ипполиты. И, словно тот хитрый бес, постановщик молниеносно превращает уфимского зрителя в простодушный ярморочный люд, который с детским восторгом ухохатывается над актерами-простаками. И здесь на авансцену выходит еще один прим Мастерской – Кирилл Пирогов, в эксцентрично-травестийном образе доведший публику до исступления.
Поповски упаковывает сцены шекспировской комедии по принципу шкатулка в шкатулке. Зритель с восторгом спешит раскрыть содержимое каждого следующего ларчика. А в последнем – видит самого себя, ставшего полноправной частью этого праздничного театрального карнавала.