Понятие «хрущевка» не нуждается в переводе. Нет тех, кто не знает, что это такое и как это выглядит.
Их не ругал только ленивый. И есть за что – тонкие межкомнатные стены, маленькие комнаты, микроскопическая кухня, низкие потолки, внешний облик на уровне бетонной отливки. С сегодняшней точки зрения недвижимость действительно так себе. Но в середине 50-х это был настоящий прорыв в строительстве, как технологический, так и социальный. Благодаря быстровозводимым и дешевым домам свое собственное жилье получили миллионы людей, раньше были вынужденные ютиться в бараках или по углам в коммуналках.
Тем более, что подавляющее большинство хрущевок уверенно переслужили свой срок и кое-где продолжают стойко исполнять свой долг в два с половиной раза дольше задуманного. Ведь по первоначальному плану стоять им было лишь до 1980 года, когда было намечено окончательное наступление коммунизма и постройка новых городов.
И все же, хрущевка, хоть и стала характерной деталью пейзажа по всему бывшему СССР – это совсем не советское изобретение. Хотя у его рождения была точно та же причина: тотальный дефицит жилья.
Вторая мировая война прошлась по городам Западной Европы не хуже, чем по советским. И если на Восточном фронте они разрушались в ходе упорных многодневных городских боев, то на Западном работала бомбардировочная авиация Союзников. За один вылет с землей могли сравнять несколько квадратных километров застройки и регулярно мазали по военным целям, железнодорожным станциям и заводам, превращая в щебенку и пепел старые кварталы, помнившие еще Средние Века. Против городов Германии воздушная война велась вообще без ограничений.
Крупные портовые города во Франции, такие как Гавр или Бордо, были разрушены наполовину или больше. Многие города в Германии были в прямом смысле сметены с лица земли – тотальные разрушения доходили до 85-90%, а оставшиеся дома еле стояли. Население жило в землянках или хибарах из обломков прежних домов, ящиков, разрезанных стальных бочек и прочего мусора, набивалось в подвалы уцелевших домов и осваивало советский опыт коммуналок. Поэтому требовалось строить быстро, много и дешево.
Именно в Гавре взошла звезда французского инженера Раймона Камю. Он обучался и успел защитить диплом инженера-архитектора в парижской Высшей Школе Искусств и Промышленности перед войной. С 1938 по 1942 он работал на заводе «Ситроен» и именно там у него родилась идея: собирать дома точно так же, как собирают автомобили на конвейере, из готовых, «отштампованных» деталей.
Правда, чтобы начать выпускать дома с такой же скоростью, что и автомобили, требовалось заново придумать весь процесс строительства. Фактически – придумать строительство заново. Нужно было разработать рецептуры для смесей, из которых будут литься будущие детали, специальные формы, чтобы использовать их раз за разом. Но это лишь начало.
Ведь для изготовления готовых деталей нужно еще построить завод с конвейером, отработать все технологические процессы – а так в крупном масштабе еще никто не делал. И, наконец, нужно было придумать новую технологию строительства и новую архитектуру для сборных капитальных домов. А по пути решить такие «мелочи» как перевозка железобетонных деталей от завода к стройке, разгрузка, монтаж и так далее. Да еще обучить достаточное количество рабочих и инженеров, которые смогут все это собирать на месте. «Систему Камю» запатентовали в 1948.
В итоге родился проект дома каркасной или бескаркасной постройки, без подвала, на относительно легком фундаменте свайной конструкции. Непритязательный внешний облик без каких-либо украшений тоже был в духе времени: не до украшений, гораздо важнее было построить сам дом. А чтобы сделать его симпатичнее, Камю предложил красить типовые дома в светлые и жизнерадостные цвета.
Готовый дом возводили за считанные недели и на рубеже 1940-50х разрушенные города Франции начали постепенно обрастать целыми новыми кварталами «французских хрущевок». Затем комплекты для сборки начали сперва экспортировать в Бельгию, Нидерланды и дальше, в Германию, а потом заводы Camus открывались уже на местах и начинали тысячами выпускать готовые панели, ликвидируя жилищный дефицит.
К середине 1950-х Советский Союз достаточно оправился от последствий войны, чтобы заняться проблемой, которая тянулась еще с 1920-х: дефицит жилья в городах. К тому же в ходе войны было уничтожено 1710 больших и малых городов и больше 10000 сел и деревень. Монументальные и добротные сталинки были хороши и красивы, но строились уж очень долго. А стране нужно было много, быстро, просто и дешево. Обратились к международному опыту, исследовали все варианты, учли кое-какие собственные, еще довоенные разработки и решили, что «система Камю» подходит лучше всего.
Раймон Камю трижды приезжал в Москву по приглашению советского правительства. В итоге был подписан контракт на поставку в Союз разработанных им линий по производству панелей и передаче технологий и методик строительства, а также куплена лицензия.
К моменту запуска в серию технология была очень сильно доработана и адаптирована под условия СССР. Это было неизбежно, хотя бы потому, что на большей части Союза климат был явно не как в Аквитании или Нормандии. Так что детали приходилось делать капитальнее, стены толще, рассчитывать все под двойные оконные рамы и так далее. Пригодились разработки «рационального дома» Ле Корбюзье, в проекты влились идеи советских конструктивистов. Но зато потом все развернулось с советским размахом: заработали четыре с лишним сотни домостроительных комбинатов, которые день и ночь гнали детали для тысяч строек о всей стране.
После нескольких лет экспериментов был создан самый массовый проект типовой пятиэтажки под индексом К-7, которая и стала той самой сразу узнаваемой хрущевкой. Были и другие, посложнее и попроще, но классика — это К-7. Автор проекта – архитектор Виталий Лагутенко (его внук поет в «Мумий Тролле»). Дом был предельно дешевый и простой, без подвала. Рекордной была скорость строительства: комплексная бригада могла собрать его за 12 рабочих дней, а параллельно с монтажниками работали сантехники, электрики, плотники и штукатуры. Так что меньше чем за месяц в дом можно было заселяться.
С 1956 года, когда построили первые модели хрущевок, и до 1963 года, количество жилья в СССР выросло с 640 млн квадратных метров почти до 1,2 млрд, то есть почти в два раза. Опыт строительства хрущевок вместе с готовыми линиями экспортировали по всему миру, так что в Гаване или в Берлине тоже можно встретить знакомые бетонные коробки.
Так что хрущевка свое дело сделала и сделала его достойно. И хоть сегодня ее не очень любят, в стенах «советской француженки» выросло не одно поколение наших соотечественников, которые вспоминают ее с теплотой.