Звонить могли только ночью. А ночью беспокоят лишь друзья и близкие люди. — Что думаешь делать? — Савушкин словно прочел мысли Лиса, потому что резко оборвал доверительный тон. — Повезу на выводку. В кабинете повисла долгая пауза. Что бы ни собирался сделать Савушкин по делу Сихно, сейчас он был связан по рукам и ногам. Раз дело на контроле у безопасности, раз фигурант признался и осталось только закрепить это признание… Обстановка для любого вмешательства крайне неблагоприятна. — Ну-ну… — неопределенно прогудел Савушкин. — Смотри, не облажайся, тут вполне можно голову сломать. — И, поняв двусмысленность угрозы, поспешно добавил: — Прокурор-то не дремлет…
Звонить могли только ночью. А ночью беспокоят лишь друзья и близкие люди.
— Что думаешь делать? — Савушкин словно прочел мысли Лиса, потому что резко оборвал доверительный тон.
— Повезу на выводку.
В кабинете повисла долгая пауза. Что бы ни собирался сделать Савушкин по делу Сихно, сейчас он был связан по рукам и ногам. Раз дело на контроле у безопасности, раз фигурант признался и осталось только закрепить это признание… Обстановка для любого вмешательства крайне неблагоприятна.
— Ну-ну… — неопределенно прогудел Савушкин. — Смотри, не облажайся, тут вполне можно голову сломать. — И, поняв двусмысленность угрозы, поспешно добавил:
— Прокурор-то не дремлет…
