Кроме того, изгои без особого риска могут залезать в такие опасные уголки, куда человек и не сунется.

В общем, нам с ними воевать невыгодно — неизвестно, кто кого победит. Лучше торговать. Мы им потихоньку продаем оружие, медикаменты…
— Продаем? — удивился Подбельский. — Здесь в ходу деньги?
— Да. Наши обычные рубли. Ну, и валюта, конечно.
— Откуда же изгои деньги берут? На урановых рудниках, что ли, вкалывают?
— Не… На рудниках заключенные. Изгои такой работой брезгуют. Они больше по другой части… — Скворцов ухмыльнулся. — Здесь и без урана ценностей хватает.
— В смысле?
— Сейчас покажу. Только сначала запру дверь в кабинет, чтобы не вошел кто случайно… Это не то чтобы тайна, здесь все этим потихоньку промышляют. Но без нужды светиться не следует. — Скворцов закрыл дверь, опустил жалюзи на окнах, достал из сейфа металлический контейнер, поставил на стол, открыл крышку. — Смотри.
Подбельский увидел корешок невзрачного пепельно-серого цвета, величиной с ладонь.
— И что это?
— Сейчас узнаешь. Только вначале скажи: ты сможешь в одиночку поднять вон тот оружейный шкаф вместе со всем содержимым?
— Нет, конечно. Одному человеку не то что поднять, даже сдвинуть с места его непросто.
— Правильно, Андрюха, не сможешь. А теперь возьми в руку перышко… так мы зовем эту штуку.
Корешок на вид был шершавым и липким, весь в заусенцах и паутине, а на ощупь оказался абсолютно гладким и холодным, словно бутылка пива из холодильника. Подбельский скорчил удивленную гримасу:
— Странно…
— А то! — хмыкнул Скворцов. — Запомни, Андрюха, в АТРИ многие вещи на деле не такие, какими кажутся. Так что не всегда стоит верить глазам… А теперь положи перышко в шкаф и попробуй приподнять.
Подбельский почти не удивился, когда ему удалось сдвинуть металлическую махину с места, приложив незначительные усилия.
— Понял? — Скворцов выглядел фокусником, только что выполнившим сложнейший трюк.
— Это корешок… каким-то образом придал мне сил? — уточнил Подбельский.
— Нет. Он уменьшил вес шкафа. Наша ученая братия не до конца еще изучила механизм действия, но ясно одно: эта штука умеет управлять гравитацией. Если такое перышко положить в рюкзак, набитый камнями общим весом в четыреста килограмм, человек поднимет его, словно в нем не больше сорока.
Подбельский восхищенно присвистнул:
— Да этой штуке цены нет!
— Цена есть у всего, Андрюха, — вздохнул Скворцов. — К примеру, такое перышко на Большой земле можно продать за пятьдесят тысяч евриков. А есть и подороже цацки. Например, паутинка-невидимка. Она действительно похожа на паутинку, только переливается всеми цветами радуги. Если ею обернуть какой-нибудь предмет, он и впрямь становится невидимым.
— А если человека обернуть? — заинтересовался Подбельский.
— Теоретически можно. Только ведь паутинки-невидимки, как правило, маленькие, размером с носовой платок. Чтобы с их помощью спрятать человека, нужно штук двадцать, а то и больше. Но паутинки так просто по кустам не висят. Здесь, на АТРИ, такие цацки вообще достаются кровью и потом. Чтобы их добыть, приходится сутками лазить между аномальных ловушек и хищников-мутантов. Непроизводительный труд. Хотя в сталинские времена пытались поставить этот промысел на поток — загоняли людей в глубь АТРИ и давали план: принести столько-то хабара. Но такие промысловики чаще гибли, чем возвращались с добычей. Так что теперь о планомерном сборе хабара и речи не идет. Разве что ученые иногда дают задание вашему брату-егерю: добыть столько-то погремушек, леденцов, светлячков или паутинок для исследований. А хабар теперь стал личным делом каждого. Типа, хочешь, рискуй — собирай, продавай. Кстати, добыть ценный хабар — это архисложно, но и продать его не легче. Хорошие деньги можно получить только на Большой земле. Но официально проносить местные цацки через КПП-3 категорически запрещено.
— А неофициально?
— Можно. Но надо иметь на примете нужных людей, причем из руководства охраны КПП-3. А они с кем попало не водятся. У меня, к примеру, таких знакомых нет. Поэтому приходится сдавать хабар местным жохам — перекупщикам. Платят они, правда, копейки. За леденец или светлячок дают всего две-три тысячи, причем в рублях. Перышко и погремушка дороже — можно сторговать и за двадцать тысяч. А вот паутинка-невидимка ценится очень высоко — по пятьдесят, а то и шестьдесят тонн, как сторгуешься. Здесь жохов немало, так что у них тоже конкуренция. Впрочем, и желающих сдать хабар хватает.